Я оглядела чистое лезвие клинка и «призналась»:
– Нет. Кажется, эльфийской магией.
Святой нахмурился, но, как ни странно, не стал уличать меня во лжи. Молча подобрал клинок, вложил его в ножны и сунул их себе за поя. Тьен подал мне мешочек с окариной.Я прижала инструмент к груди и спросила:
– Там были еще эти твари? Вы убили их?
– Да, – ответил за него Шон. – Всех. Как ты справилась с ними сама?
– Эльфийской магией, – повторила я. – Сама не знаю, как это происходит.
– А нужно было воспользоваться моим щедрым предложением и простимулировать твою золотую искру.
Я не стала говорить, что больше всего на свете хотела от нее избавиться. Как и от этих ужасных острых ушей.
«Ты красивая», – укоризненно сказал Тьен."
"Я поудобнее устроилась в руках Винсента и закрыла глаза. Слабость все еще одолевала меня. Что это? Расплата за соединение эльфийской магии с некромантией? Если после каждого боя я буду падать в обморок, это будет подозрительно. Хотя сейчас все подозрительнее некуда.
Я сомневалась, что Святой оставит меня в покое после этого. Он знает про нарату. И, судя по названию, этих тварей он видел только в Рибене.
Словно прочитав мои мысли, Стэндиш задумчиво заметил:
– Я никогда не видел нарату. Только слышал о них в Рибене. Удивительно.
– Но откуда они здесь взялись? – спросил Ястер.
– А вот это серьезный вопрос. Если верить тому, что слышала Шия, получается, что это была ловушка на герцога Бейтана.
– Айсабуро Тайджу сейчас в Нуамьенне, – не открывая глаз, напомнила я.
– Думаешь, он приложил к этому руку? – заинтересованно поинтересовался Святой.
– Он единственный рибенец, которого я видела. Он был на балу у герцога Бейтана. Возможно, это одна из его интриг.
Какое-то время все шли молча, а затем охотник был вынужден признать:
– Исключать этого нельзя. Нужно как можно скорее вернуться в Линьин и доложить все Хенману. Будем надеяться, с ним и его отрядом тоже все в порядке.
Да еще орденцы, которых послал Фиррем. Эта история дурно пахнет.
Юноши выразили свое согласие. Я приоткрыла глаза в тот момент, когда мы подошли к деревне. На воротах все еще трясся тот самый паренек.
– Не бойся, –снисходительно сказал Стэндиш. – Мы убили их всех.
– Всех? – недоверчиво спросил мальчишка. – И что, никто больше не умрет на закате?
– Никто, – заверил его Винсент.
В доме старосты до комнаты меня провожали все вместе.
