Я позвоню тебе завтра. — Едва я бросила трубку, как ярость воспламенила меня. Я не думала, что смогу когда-либо ненавидеть Луку снова, даже на мгновение, но в эту секунду я хотела причинить ему боль. Я ворвалась внутрь, мои руки сжались в кулаки, когда я направилась к Луке. Он не двинул ни единым мускулом, только спокойно наблюдал за мной. Это спокойствие больше, чем что-либо еще, подогрело мой гнев. Я не была уверена, что он понимает, что я собираюсь сделать, но это не было нападение, как было очевидно из его реакции.
Мои кулаки ударили его в грудь настолько сильно, насколько хватило моих сил. Шок пронесся по лицу Луки, все его тело выплеснуло напряжение. Боковым зрением я видела, как Ромеро сделал шаг в нашем направлении, очевидно не уверенный, должен ли он что-то сделать. Он был моим телохранителем, но Лука был его боссом. Конечно, у Луки не было проблем с тем, чтобы справиться со мной. Через мгновение он схватил оба моих запястья одной рукой. Я ненавидела, что он мог одолеть меня так легко.
— Ария, что...
Он не смог закончить, потому что я врезала коленом вверх, и только его быстрые рефлексы препятствовали тому, чтобы я попала в свою цель. Звук рыданий Джианны зазвучал у меня в голове, заставив меня потерять всякую рациональность, которая у меня была.
— Выйди, — сказал Лука резко. Ромеро повиновался без протеста. Сверкающие глаза Луки встретились с моими, но я уже перестала бояться. Я бы умерла за Джианну. Я попробовала ещё один удар и на этот раз осчастливила пах Луки.
Он зарычал и оттолкнул меня на диван, придавив мои ноги своими коленями и толкнув мои руки выше моей головы. — Ради бога, Ария. Что в тебя вселилось?
Я впилась в него взглядом:
— Я знаю о Джианне и Маттео, — выплюнула я. А затем сорвалась и начала плакать, сильные судорожные рыдания сотрясали мое тело. Лука выпустил мои запястья и откинулся назад, чтобы я могла двигать ногами. Он рассматривал меня так, как будто я была существом, которое он никогда не сможет понять.
— Вот из-за чего это? — он прозвучал скептически."
"— Конечно, тебе не понять, потому что ты никогда не любил никого больше, чем свою собственную жизнь. И, наверное, не можешь понять, каково это, чувствовать, что твое собственное сердце разбивается при мысли о том, что человеку, которого ты любишь, больно. Я умерла бы за людей, которых люблю.
Его глаза стали жесткими и холодными, когда он встал:
— Ты права. Мне не понять. — Холодная маска вернулась.
