Я не видела, чтобы она была направлена против меня уже несколько недель.
Я вытерла глаза и тоже встала.
— Почему ты не сказал мне? Ты знал уже в течение многих недель.
— Потому что я знал, что тебе это не понравится.
Я покачала головой:
— Ты знал, что я разозлюсь на тебя, и ты не хотел разрушать свои шансы трахнуть меня. — Я даже не покраснела, хотя никогда раньше не использовала это слово.
Лука ожесточился.
— Разумеется, я хотел трахнуть тебя. Но у меня сложилось впечатление, что ты наслаждалась нашими гребаными сессиями.
Я хотела причинить ему боль. Он был так холоден. Конечно, это всегда было об обладании тем, что было его, о заявлении прав на мое тело. Ему было плевать на меня или кого-либо еще.
— И ты волновался, что я не была достаточно хорошей актрисой, чтобы одурачить всех после нашей маленькой уловки с брачной ночью. Я даже тебя одурачила. — Я разразилась уродливым смехом. — Я заставила тебя поверить, что мне действительно понравилось это.
Что-то мелькнуло в глазах Луки, что-то, на мгновение заставившее меня захотеть забрать свои слова, но затем его рот растянулся в жестокую улыбку.
— Не лги мне. Я трахнул достаточно шлюх, чтобы узнать оргазм, когда вижу его.
Я вздрогнула, как будто он ударил меня. Он только что сравнил меня со своими шлюхами? Я сказала самое ужасное, что только могло прийти мне в голову:
— Некоторые женщины испытывают оргазм, даже когда их насилуют. Это не потому, что им это нравится. Это способ их тела справиться.
В течение долгого времени Лука ничего не говорил.
Его ноздри раздувались, грудь вздымалась, а руки сжались в кулаки. Он выглядел так, как будто хотел убить меня на месте. Затем произошла самая страшная вещь - гнев соскользнул с его лица. Оно совершенно лишилось эмоций, его глаза стали столь же гладкими и непроницаемыми, как сталь.
— Твоя сестра должна быть счастлива, что Маттео хочет ее. Немного мужчин могут выдержать ее болтливость.
— Боже, и это причина, не так ли? — сказала я с отвращением. — Потому что в тот день в отеле она сказала ему, что он никогда не получит ее горячее тело.
Ему это не понравилось. Он не мог вынести того, что она была невосприимчива к его жуткому очарованию.
— Она не должна была бросать вызов ему. Маттео - решительный охотник. Он получает то, что он хочет, — все еще ни единого проблеска эмоций в голосе Луки. Как будто он сделан изо льда.
— Он получает то, что хочет? Это не охота, если он принуждает ее вступить в брак, прося у моего отца ее руку. Это трусость.
