Однажды два человека сидели за столом и молча, даже не думая о словах, вслушивались в пение птиц. В особую, диковинную мелодию. Всякий раз, когда она доносилась из леса, ее словно эхом подхватывал кто-то еще.
– Так взрослые птицы учат птенцов правильно петь, – сказала Эри и улыбнулась. – Пока сюда не приехала, я и не знала. Ну, что птицы тоже обучают друг друга пению…
Жизнь – очень сложная партитура, подумал Цкуру. Все эти шестнадцатые и тридцать вторые доли, странные символы и непонятные закорючки преследуют нас постоянно.
Овладеть такой грамотой – великий труд; но даже если мы научимся правильно читать эти знаки, а то и превращать их в нужные звуки, все равно еще не факт, что люди поймут, что эта музыка означает, и оценят ее по достоинству. И уж тем более не факт, что она их осчастливит. Кому же и зачем нужно, чтоб у людей было все так запутано?
«Не упусти свою Сару, она тебе очень нужна. Я уверена, – сказала Эри. – Ты никакой не бесцветный. Ты просто должен ничего не бояться и верить в себя, вот и все…»
И постарайся не попадаться злобным гномам, добавила она же чуть погодя.
"
"Он снова подумал о Саре – о том, что прямо сейчас, возможно, чьи-то руки обнимают ее. Хотя что значит «чьи-то»? Разве он не видел своими глазами, кто это? И разве не заметил, как счастлива тогда была Сара? Как от всей души смеялась, показывая миру свои прелестные зубки? Цкуру зажмурился в темноте и стиснул пальцами виски. Жить в таком состоянии слишком невыносимо. Даже если нужно подождать каких-то три дня.
Он подошел к телефону, снял трубку, набрал ее номер. Стрелки часов подкрадывались к четырем. После двенадцатого гудка Сара отозвалась.
– Прости, что в такое время ночи, – сказал он. – Но я должен срочно с тобой поговорить.
– В какое время ночи? – услышал он в трубке.
– Ну, в четыре утра.
– Черт. Я даже не знала, что на свете бывает такое время… – сказала Сара. Судя по голосу, она еще полностью не проснулась. – А что, кто-нибудь умер?
– Никто не умер, – ответил он. – Все пока живы. Но я должен успеть кое-что сказать тебе, пока не начался день.
– И что же?
– Я тебя очень люблю. И хочу, чтобы ты была моей.
В трубке странно заскреблись, словно что-то искали, а потом кашлянули и протяжно вздохнули.
– Ничего, если сейчас скажу? – спросил Цкуру.
– Ну конечно, – сказала Сара. – На часах всего четыре. Говори что хочешь, никто не против. Все вокруг спят как сурки.
– Я тебя очень люблю. И очень хочу.
– И ради этого ты звонишь мне в четыре утра?
– Да.
