– Ты не пьян?
– Нет. Трезвый как стеклышко.
– Вот как? – сказала Сара. – Но не слишком ли романтично для технаря?
– Но ведь и станции строятся точно так же.
– В каком смысле?
– В прямом. Не будет станции – не остановится поезд. Поэтому для начала я должен представить эту станцию у себя в голове – какой она формы, какого цвета. Это первым делом. А что не додумал сразу, можно добавить позже… Такая работа мне по силам.
– Потому что ты замечательный инженер?
– Хотел бы им быть.
– Значит, прямо сейчас, перед самым рассветом, ты изо всех сил строишь мне станцию?
– Именно, – подтвердил Цкуру.
– Потому что очень люблю тебя. И хочу, чтобы ты была моей.
– Ты тоже очень милый. С каждой встречей я все больше к тебе привязываюсь, – сказала Сара. И, словно отбивая в тексте абзац, выдержала небольшую паузу. – Но сейчас – четыре утра, даже птицы еще не проснулись. И моя голова еще с трудом соображает, что к чему. Так что подожди еще дня три, хорошо?
– Хорошо. Но только три дня, – подчеркнул он. – Дольше, боюсь, не выдержу.
Потому и звоню тебе в такой час.
– Трех дней достаточно, милый. Я все успею. Встретимся в среду вечером.
– Прости, что разбудил.
– Ничего. Зато я теперь буду знать, что на свете бывает такое время, как четыре утра. За окном еще не светает?
– Пока нет. Но вот-вот рассветет. И защебечут птицы.
– Ранним пташкам может достаться больше червячков.
– Теоретически.
– Никто не знает, как все обернется.
– Добрых снов, – сказал он.
– Эй, Цкуру… – позвала она.
– Да?
– И тебе добрых снов.
Успокойся и поспи хоть немного, – сказала Сара.
И повесила трубку.
19
Станция Синдзюку жутко огромная. Каждый день она пропускает через себя около трех с половиной миллионов пассажиров. «Книга рекордов Гиннесса» официально признает ее «самой многолюдной станцией в мире». В ее чреве пересекаются сразу несколько железнодорожных линий. Крупнейшие из них – Тюо́ (Центральная), Яманотэ́ (Кольцевая), Со́бу, Сайкё, Сёнан-Синдзюку и ветка экспресса до Нариты. Все эти линии сплетены друг с дружкой в ужасающем беспорядке.
Всего на станции шестнадцать платформ. Сюда же подведены, как провода к розеткам, две частные ветки, Одакю́ и Кэйо́, плюс еще три линии обычного метро. Настоящий подземный лабиринт. В часы пик этот лабиринт превращается в людской океан. Кипит, ревет, бурлит водоворотами, разбивает свои волны о гроты входов и выходов. При пересадках с ветки на ветку пассажирские потоки сталкиваются, образуя опаснейшие воронки.
