Вообще-то, в этом что-то есть, ибо свято место… нет дыма без огня… Когда минуло время, когда сердца перестали бешено колотиться, а переходившая из рук в руки сигарета догорела до фильтра, Мазур решил, что пора и привести в действие задуманный милитаристский план, — сейчас в его объятиях лежала не только разнеженная и довольная любимая женщина, но еще и очаровательный живой арсенал…
Он зажег еще одну сигарету, сделал пару затяжек, увидев, что Ольга подалась к нему, вставил фильтр в уголок пухлых губ и сказал с наигранным безразличием:
— Жалко, во всей деревне паршивого топора не нашлось…
— Томагавк хотел сделать? — понятливо ответила Ольга.
— Ага. С оружием у нас хреновее некуда. Хоть что-то бьющее на расстоянии мне позарез нужно…
— Ты ж камни зачем-то тащишь?
— А, это будет праща. Только праща — полдела. Мне бы еще лук… Любой паршивенький лук бьет на полкилометра. А я могу сделать не столь уж паршивенький.
Он затаил дыхание и тихонько, облегченно вздохнул, когда Ольга угодила в расставленные сети, спросив:
— А что для этого надо?
Чуть помедлив, Мазур вместо ответа подхватил рукой посередине ее роскошную косу, покачал, заглянул в глаза.
— Ты серьезно?"
"— Абсолютно, — сказал он. — Волосы — вещь прочная. Такая коса груженый самосвал на весу удержит. А уж тетиву, ежели умеючи, сплести можно великолепную… — помолчал и произнес как мог убедительнее: — Надо, малыш. Мне примерно треть потребуется, не унывай, все не возьму. Зато лук выйдет — загляденье.
— Нет, ну…
— Оленька, надо, — сказал Мазур.
— Я им с луком такое устрою… Ну кто у нас жена солдата? Жизнь дороже…
— Да понимаю, — она приподнялась на локте, вздохнула. — Только все равно жалко, тебе не понять… Когда в десятом классе шла в мини-юбке и с распущенными волосами, весь Васильевский остров оборачивался…
— Да там и незаметно будет.
— Ох… — она решительно поднялась. — Кромсай, пока в боевом настроении, а то передумаю…
Встала на колени, обнаженная, в полумраке ее фигурка казалась вырезанной из янтаря.
Мазур взял корявый гребешок, еще час назад предусмотрительно вырезанный из старой дощечки, подобранной во дворе, принялся распускать косу, осторожно расчесывать длинные пряди. Золотистые волосы окутали всю ее невесомым облаком. Мазур поневоле ощущал себя варваром, но другого выхода не было. Единственное, что он мог сделать, — тщательно прикинуть, чтобы и в самом деле отхватить не более трети.
— Умора, — сказала Ольга совсем невеселым голосом.
