Как выразилась его супруга, Норман озлобился и возненавидел всех вокруг. Кейт поняла, что общение между ним и ее отцом сошло на нет. Но, очевидно, что-то произошло еще раньше, некий перелом – что-то изменилось, и эта перемена привела к разобщению. Норман осуждал тайную связь Ричарда, однако они по-прежнему оставались друзьями. Их дружба действительно дала трещину, только когда Ричард порвал с Мелиссой.
Что-то предшествовало их разрыву, и мириться с этим было невозможно.
Кейт сознавала, что должна поговорить с Норманом.
* * *К вечеру она добралась до окраины Ливерпуля. Сюзанна дала ей адрес Нормана и добавила при этом, что не знает, живет ли он там по-прежнему.
– В общем-то, – сказала она, – я даже не знаю, жив ли он еще.
Ливерпуль по-своему красив – с реки открывается прекрасный вид на высотные дома, выросшие там за последние годы. Все это дает обманчивое впечатление экономического роста и благополучия. В действительности Ливерпуль относится к числу городов с самым высоким уровнем безработицы в стране и представляет собой бомбу замедленного действия в плане социальной напряженности и беспорядков.
Целые кварталы нуждаются в срочном ремонте, но ввиду повальной нехватки средств медленно ветшают. Существуют кварталы, где люди живут в непривычной, по западным меркам, бедности – и полной безысходности касательно улучшения жизненных обстоятельств.
Сюзанна говорила, что пособия Нормана едва хватало на жизнь, и Кейт приготовилась лицезреть картину убогой нищеты. И все равно увиденное произвело на нее неизгладимое впечатление.
Она оказалась в той части города, которая прежде была, вероятно, промышленной зоной, теперь уже недействующей. Обширная территория давно заброшенной фабрики, кирпичные стены разрисованы вызывающими граффити, просторные площадки заросли крапивой и чертополохом. Одинокая остановка у дороги, окна складского помещения выбиты все до последнего, от приклеенного у ворот графика погрузки остались оборванные клочки. Очевидно, никто и не пытался отремонтировать это строение – возможно, в этом не было смысла, так как в людях вновь проснулась бы жажда разрушения.
Напротив фабрики и остановки выстроились несколько жилых домов, окна которых выходили на дорогу или заваленные мусором дворы. На углу висела вывеска «Кафе», но жалюзи на окнах были опущены, и непохоже было, что там еще можно заказать кофе. Чуть поодаль располагалась заправка, и вот она, по всей видимости, еще функционировала.
