– С какой стати? – поднял брови Валера.
– А с какой стати нормальному человеку носить с собой оружие?"
"– Так вот почему вы так стремились в мою комнату, – засмеялся он. – При этом давали понять, что готовы к супружеской измене. Хотели порыться в моих вещах? Вынужден вас разочаровать, Лидия Артуровна, у господ милиционеров ко мне никаких претензий. Я, видите ли, состою сотрудником смежной организации, крупной охранной фирмы, которая призвана всемерно и со всей ответственностью с органами сотрудничать. Разрешение на оружие у меня есть, а прихватил я пистолет потому, что места здесь глухие, дорога дальняя, а у меня тачка дорогая.
В области за последний месяц одиннадцать случаев разбойных нападений с целью захвата транспортных средств. Это первое. И второе, еще неизвестно, был ли найденный мужчина застрелен. Скорее всего, нет, раз выстрелов никто из нас не слышал. И в-третьих, очень сожалею, но в ночь заселения сюда Анфисы и Евгении я плохо спал и, каюсь, тоже проявил любопытство, оттого ответственно заявляю: разговор вашего мужа с неизвестным имел место быть.
Я не сообщил о нем следователю просто потому, что успел забыть о нем, так как никакого значения этому факту не придал.
– Да вы с ума сошли, – ахнула Лидия Артуровна. – У моего мужа здесь нет знакомых. Откуда им взяться, раз мы впервые в этих местах? Нет, это какой-то заговор, – заявила она возмущенно.
– Я думаю, вам стоит поговорить с мужем, – заметила я. В какой-то момент мне стало жаль женщину, и я подумала, возможно, ей и в самом деле ничего не известно.
– Если к нему приезжал какой-то знакомый, лучше сообщить об этом, не вызывая подозрений. Установлено, что в ту ночь на лесной дороге находились двое мужчин, один назвал другого «Саша» и предложил сойти с дороги, а затем, скорее всего, убил. – В этот момент что-то упало, мы дружно вздрогнули и посмотрели на Горемыкина. Он растерянно заморгал, затем виновато улыбнулся.
– Я хотел чаю… сегодня слишком много волнений. – И стал собирать с пола осколки. А мы замолчали. Лидия Артуровна поднялась и, гордо вскинув голову, покинула комнату.
– Может быть, все-таки чаю? – виновато предложил Горемыкин.
– Давайте чаю, – вздохнула Женька.
Чаепитие прошло в молчании. Я наблюдала за Иваном Ивановичем, который упорно избегал моего взгляда и явно волновался.
– Иван Иванович, – обратилась я к нему, – а с вами сотрудники милиции беседовали?
– Конечно.
– И что вы им рассказали?
– А что я могу рассказать? Топор мой, кстати, нашелся, за бочкой лежал.
