Вскоре приехавшие во главе с участковым отправились к мельнице, а еще через полчаса на веранду прибежала Марина, которая дежурила сегодня, и сообщила, что «отрыли голову». Лидия Артуровна схватила мужа за руку и смертельно побледнела, писатель нахмурился, а Валера заявил:
– Кажется, нас ждут весьма неприятные мгновения.
– В каком смысле? – насторожилась Женька.
– Ну… теперь ясно, что совершено преступление, ведь даже ментам не придет в голову, что кто-то случайно сам себе башку оттяпал, прошу прощения… Выходит, все мы так или иначе причастны к этому делу.
Значит, начнутся допросы и…
– Мы совершенно к этому не причастны, – заявила Лидия Артуровна.
– Разумеется, – кивнул Валера. – То же самое я могу сказать о себе. Остается лишь убедить в этом следователя."
"Между тем события развивались. Вскоре к ветхому причалу пансионата подошла лодка, и все та же Марина сообщила, что будут искать труп в воде. Однако первой находкой оказался резиновый сапог тридцать девятого размера. На него мало кто обратил внимание, но мы-то с Женькой, памятуя события прошедшей ночи, насторожились.
Сапог мог принадлежать как мужчине, так и женщине, выглядел он совершенно новым, и мы задались целью узнать размер ноги Бороднянской, на что потратили полчаса, но толком ничего не выяснили, определив на глаз, что размер ноги у нее никак не меньше тридцать восьмого. Однако сапог нашли в воде, а не в комнате писателя, и наши подозрения так и остались подозрениями.
Работа на реке шла полным ходом, и вскоре на берег подняли страшную находку.
Все Липатово ужаснулось, потому что труп оказался с головой и руками. Опознать его труда не составляло: Вова Татарин. Неожиданное появление трупа (незапланированного, так сказать) произвело на милицию впечатление: вскоре на подмогу пришли новые силы и после обеда со дна реки подняли еще один труп, без головы, с карманами, набитыми камнями. Оба трупа отправили на лодке в Заручье, где уже ждала машина. Затем приехавшие спецы побеседовали с Иваном Бородиным, и мальчишка с бабушкой тоже отправились в город.
В милиции, должно быть, рассудили, что береженого бог бережет, и рисковать не стали.
Затем в пансионате появились сотрудники милиции и занялись нами. Один из них, представившись Виктором Алексеевичем, спросил, как меня зовут, записал ответ и вдруг проявил интерес:
– Громов Роман Андреевич вам кто будет? Супруг?
– Супруг, – нахмурилась я и почему-то сразу почувствовала себя глубоко несчастной.
