"
"Женьке пришло в голову искупаться, и Валера ее поддержал, я же после сегодняшних событий к реке подходить совсем не хотела, и они ушли вдвоем. Я сидела на веранде и листала журнал, оставленный Валерой, не обращая внимания на содержание, до того была угнетена чем-то, что затруднялась определить. При желании это можно было бы назвать предчувствием.
– Анфиса Львовна, – вдруг услышала я совсем рядом, повернулась и увидела Горемыкина.
– Иван Иванович? Так вы не ушли? – обрадовалась я.
– Я, знаете ли… я тут… прогулялся… Я бы хотел с вами посоветоваться.
Знаете, я вас очень уважаю, у вас острый ум… Иногда трудно решить… в этом мире все так запутано…
– Иван Иванович, может, вы подниметесь сюда и мы поговорим? – предложила я.
– Да-да… я через минуту буду… через минуту… – И он исчез за углом, оставив меня в некотором недоумении.
Минута прошла, потом прошло десять минут, а он все не появлялся. Я спустилась с веранды и громко позвала:
– Иван Иванович!
Кто-то торопливо прошел за ближайшими кустами, я бросилась туда и увидела Колю.
Он направлялся к гаражу с ведром воды в руке.
– Вы Горемыкина не видели? – спросила я, почему-то испугавшись.
– Видел. Он к деревне пошел.
Не раздумывая, я выскочила на дорогу и побежала в Липатово, очень надеясь, что смогу догнать старика. Однако этого не случилось. Дома я его тоже не застала, и это всерьез меня обеспокоило. Конечно, он мог пойти другой дорогой, в конце концов, он мог вернуться и сейчас преспокойно сидит у нас на веранде, но под ложечкой у меня тревожно сосало, и мысли эти успокоения не принесли.
Я бросилась искать Женьку, но они с проклятущим блондином как сквозь землю провалились. В общем, ничего не оставалось, как бежать к участковому.
Он ужинал, но, как только я объяснила, в чем дело, лишних вопросов задавать не стал, поднялся из-за стола, и мы вместе покинули дом его родственницы.
– Думаешь, Анфиса, ему что-то угрожает?
– Не знаю, Василий Иванович. Чувство у меня нехорошее… Он мне что-то сказать хотел и вдруг ушел. Странно, да? И дома его нет.
Я в деревню бегом бежала и просто обязана была его догнать.
– Что ж, пойдем в пансионат. Если Горемыкина там не окажется, будем искать. В твое чувство верить приходится. Вова Татарин в воде дня два пролежал, родная жена не почуяла, а ты… идем.
Мы выбрали короткий путь до пансионата, о котором я ранее не знала. Тропа была узкая, Василий Иванович шел впереди, а я за ним и вдруг буквально похолодела от ужаса, услышав за спиной грозный рык.
