Я хочу, чтобы он поцеловал меня, прикусил мою губу и пустил кровь. Я хочу, чтобы он поглотил меня, будто это последний день на земле, и я единственная, с кем он хочет провести его.
Но больше всего я хочу, чтобы он вдохнул в меня жизнь.
— А если я этого не сделаю? — бормочу я.
— Я буду много трахаться, и не с тобой. — его лицо и голос нейтральны. — Добро пожаловать на место в первом ряду, так как ты увлекаешься вуайеризмом. Я устрою для тебя шоу, когда буду трахать Клэр и ее подругу, а ты будешь смотреть и знать, что это не ты.
Что-то красное и горячее вспыхивает во мне. Это может быть моя собственная кровь, или мои вены, или ярость; не знаю. Все, что я знаю, это то, что я не могу замолчать. Я должна ответить.
— После этого ты сможешь посмотреть мое шоу. — я провожу пальцами по его галстуку. — У меня есть список, знаешь ли. Все мужчины, которые трахали меня, будут открыты для повторения, и знаешь, что, Ронан? Они в моем вкусе — старше, опытнее и знают, как заставить девушку почувствовать себя хорошо.
Тяжелая тишина повисает, между нами, на секунду слишком долго.
Я ожидала, что Ронан будет действовать в соответствии с этим, так как он делал это ранее. Я ожидала, что он скажет мне «нет», или поцелует, или еще что-нибудь.
Вместо этого... он улыбается.
Какого черта он улыбается?
— Ты сделаешь это,belle — красавица.
Что?
— А теперь, если ты меня извинишь, я пойду запланирую свой секс втроем. — он отталкивает меня.
Пустота воздуха на моей коже похожа на то, словно меня бросили, выбросили. Это одно из моих самых ненавистных чувств в мире.
— Я не шучу. — говорю я ему в спину. — Я сделаю это.
Он бросает на меня взгляд через плечо.
— Я тоже это сделаю.
А потом он уходит. Черт возьми. Черт возьми.
Этого не должно было произойти. Почему, черт возьми, он не останавливает меня? Он должен, и я остановила бы его в ответ.
Если только этот мудак на самом деле не хочет этого сделать?
Он может... говорить об этом серьезно.
— Ронан.
Я произношу его имя, ожидая, что он проигнорирует меня, но он поворачивается и смотрит на меня.
На его лице все еще та отвратительная улыбка, которую я хочу сжечь дотла.
— В чем дело, belle — красавица?
— Это еще одна игра?
— Я не знаю. Ты скажи мне, потому что я играю нечестно.
— То, что у тебя есть член, не значит, что ты единственный, кто может что-то делать.
— То, что у тебя есть киска, не означает, что ты единственная, кто может что-то делать, — отвечает он, не сбиваясь с ритма.
Это вызов. Он бросает мне вызов.
