Другая половина, похоже, ненавидит меня еще больше и замышляет мою гибель.
К черту их всех.
Я зашла так далеко не для того, чтобы эти маленькие сучки разрушили то, ради чего я работала.
Ты действительно думаешь, что это единственная причина, по которой ты публично демонстрируешь свою собственность?
Я игнорирую голос в голове, не желая копаться в этих эмоциях, проходящих через меня сразу. Трудно понять одну эмоцию за раз, не говоря уже обо всех.
— Что все это было? — Ронан хватает меня за руку, запрещая входить в класс.
— Ничего.
Я снова пытаюсь войти.
На этот раз он тянет меня за собой и прижимает спиной к стене в темном углу рядом с учительской.
Черт возьми. Что с ним такое, что он прижимает меня к стенам?
И почему у меня по спине бегут мурашки от предвкушения?
Когда я встречаюсь с ним взглядом, он немного пустой, немного нечитаемый, немного затененный.
— Я сказал. Что, черт возьми, все это значит?
Неужели это так неправильно, что все мое тело оживает всякий раз, когда он так на меня смотрит? Всякий раз, когда он сбрасывает маску и показывает мне свое истинное, грубое «я»?
Только мне.
Не кому-нибудь другому, только мне.
Тем не менее, я использую свой строгий тон.
— Не смей неуважительно относиться ко мне в присутствии других, Ронан. Я плохо на это реагирую.
— Очевидно."
"Его пальцы впиваются в мою руку, и хотя его кожа отделена от моей пиджаком и рубашкой, это почти так, будто он сжимает мою обнаженную плоть и врезается в нее.
— Отпусти меня, — шиплю я, наблюдая за нашим окружением.
Учителя не очень хорошо отреагировали бы на эту сцену.
— Не раньше, чем мы все проясним.
— Что проясним?
— Твою глупую веру в то, что я принадлежу тебе. — его голос холоден, даже жесток. — Я тебе не принадлежу, belle — красавица. Все как раз наоборот.
Я вздергиваю подбородок.
— Ты так думаешь?
— Да, и если ты снова бросишь мне вызов, я докажу свою точку зрения.
— Докажешь как?
— Учитывая твоё шоу только что... — он замолкает. — Ты не захочешь узнать.
— Ронан, — предупреждаю я.
— Тил, — усмехается он.
— Пошел ты к чёрту.
— Я сделаю больше, чем пойду к черту, если ты не прислушаешься к моему предупреждению.
— О чем ты говоришь?
Он кладет руку на стену рядом с моей головой и наклоняется так, что его лицо находится всего в одном дыхании от моего. Моя грудь вздымается в сантиметре от его пиджака.
— Держись подальше от Агнуса, и это, как ты сказала ранее, твое первое и последнее предупреждение.
Меня вновь охватывает чувство провокации.
