Он звучит нормально, или, по крайней мере, немного нормально, учитывая обстоятельства.
Он вновь фокусируется на мне и шепчет полным вожделения голосом.
— Как ты относишься к тому, что кто-то зайдёт и увидит тебя в таком виде: мой член у тебя во рту?
Я отчаянно качаю головой, но он только ухмыляется.
— Ты хочешь быть моей невестой, но теперь ты моя шлюха.
Его хватка на моих волосах становится сильнее, более контролируемой.
— Сделана только для меня.
От этих слов у меня кружится голова, и не только из-за нехватки воздуха.
Чем больше он так со мной разговаривает, тем влажнее я становлюсь. Чем более развращенным становится он, тем глубже я попадаю в его паутину.
Он снова начинает входить и выходить из моего рта, на этот раз быстрее и сильнее. Он использует мои волосы, направляя меня, не позволяя двигаться без его одобрения.
Я марионетка в его руках, распутная, готовая на все марионетка, которой все мало.
Его плечи напрягаются, а голова слегка откидывается назад. Я не могу не смотреть на его мужскую красоту и полный контроль, когда он перестает входить в мой рот.
Что-то соленое попадает мне в горло, а затем капает на подбородок, смешиваясь со слюной и слезами, покрывающими лицо.
Ронан хмыкает, пристально наблюдая за мной, почти как в тумане, когда выходит из моего больного рта. Он собирает свою сперму большим пальцем и покрывает ею мои губы, размазывая ее по всему телу, будто не хочет пропустить ни сантиметра, не хочет терять ни капли.
Когда он толкается в открытый рот, я без колебаний беру его большой палец и высасываю дочиста.
Он проводит своим единственным пальцем по моему языку, издавая глубокий горловой стон.
Этот звук что-то делает со мной. Я чувствую гордость, потому что причина этого. Я причина, по которой его богоподобные черты лица морщатся от удовлетворения.
Я чувствую вожделение, потому что даже после двух оргазмов я жажду большего. Я хочу, чтобы его руки вновь оказались на мне. Его сильные, худые руки, которые знают, как вырвать меня из моей добровольной крепости.
Есть еще одна эмоция, которую я не могу точно определить, та, которая сводит мои плечи вместе и заставляет хотеть убежать и никогда не возвращаться.
— Ронан? — снова раздается голос Шарлотты.
Чары рассеиваются, когда он натягивает свои боксеры и брюки, и вот так он выглядит нормальным, а не как кто-то, кто только что испортил всю мою вселенную.
Он бросает на меня последний вопросительный взгляд и жестом велит молчать, прежде чем направиться к двери.
