Он превратил меня в нимфоманку. Я не могу перестать думать об оргазме, и о том факте, что я собираюсь заставить его тоже кончить.
Я доставляю ему удовольствие, как он мне.
— Вот так, — рычит он, прикусывая нижнюю губу зубами. — Сделай мой член приятным и влажным, чтобы я мог погрузить его в твою тугую киску. Эта киска хочет мой член, не так ли, belle — красавица?
Рыдание разрывает воздух, и я понимаю, что это исходит от меня в кивке. Я не хочу, но киваю. Я не могу перестать кивать.
Он губит меня, развращает, и я наслаждаюсь каждой секундой этого.
Это отличается от любой из моих фантазий.
Это лучшая фантазия, которая у меня могла быть.
— Сегодня, когда ты застала меня и ту девушку, я не был твёрдым. Я был твёрдым с тобой. — толчок. — Я хотел трахнуть тебя. — толчок. — Погубить тебя. — толчок. — Завладеть тобой.
Я так рада, что его член в моем рте, иначе я бы кричала.
Когда я с ним, я отпускаю все запреты, как будто их никогда и не было, как будто все эти цепи и стены — мое собственное творение.
Он освобождает меня так, как я никогда не думала, что это возможно.
И я ненавижу его за это.
Я ненавижу то, что именно он, из всех людей, заставляет меня почувствовать такую странную принадлежность и абсолютную заброшенность.
Он мой враг.
Он должен быть моим врагом."
"Но когда он трахает мой рот, использует его, я не могу не просить большего, желать большего.
Я бы никогда ни перед кем не встала на колени. Это унизительная позиция и символ слабости, но с ним это так не кажется.
С ним все похоже на положение власти, когда я доставляю ему столько же удовольствия, сколько он доставляет мне.
Он говорит, что владеет мной, но я владею им так же, как он владеет мной.
С каждым толчком в мой рот он крадет часть меня, и я тоже краду часть его.
Ту часть, которую он никогда никому не показывает.
Это сдвиг в динамике, игра власти. То, что я стою на коленях, не означает, что мне не хватает власти; это только означает, что я зарабатываю ее совершенно другим способом.
Раздается стук в дверь.
— Ронан? Я принесла булочки Ларса.
Мы оба замираем от голоса Шарлотты — и, замирая, я имею в виду, что Ронан останавливается у меня в горле, удерживая за волосы.
Черные точки образуются на периферическом зрении из-за недостатка кислорода. Я борюсь за дыхание, и, может, именно поэтому дымка не рассеивается даже в присутствии кого-то другого. Я все еще плыву по течению, оседлав волну, нуждаясь в большем количестве этого.
— Я сейчас выйду, мама.
