Я здесь ради тебя.
Рыдания застревают у нее в горле, как тогда, когда она приходила в себя после того кошмара. Ее ногти впиваются в куртку Элиты, когда она делает размеренные вдохи, пытаясь успокоиться и контролировать состояние.
— Мы можем взглянуть? — бормочет она мне в грудь.
— Конечно.
К черту Коула. Я бы все сделал ради этой мольбы в ее голосе, особенно учитывая то, как она держится за меня.
Я уже собираюсь направиться к машине, когда Коул выходит с коттеджа. Он наблюдает за нами секунду, вероятно, удивляясь, почему мы рядом с его машиной.
Я смотрю на него поверх головы Тил.
— Оттуда доносится звук, капитан.
Он должен распознать обвинение в моем тоне.
— Это собака моей матери. — он улыбается нам, выглядя как чопорный и порядочный джентльмен. — Я должен вернуть его ей.
Собака его матери? Да ладно, он мог бы придумать более убедительное оправдание.
Тем не менее, я соглашаюсь с этим и ухмыляюсь Тил.
— Видишь? Я же сказал тебе, что это ерунда.
— Не запирай собак, — говорит она Коулу.— Им это не нравится.
— Этому нравится. — его губы растягиваются в садистской ухмылке.
Ухмылка незаметная, что я бы не заметил, если бы не метал метафорические кинжалы ему в лицо.
Я достаю ключи и бросаю их в руку Тил.
— Подожди меня в машине, belle — красавица. Мне нужно поговорить с капитаном.
Она исчезает за деревом в направлении машины. Снова раздается глухой удар, но Коул делает вид, что этого не произошло, проводя пальцами по своей книге.
— Тебе нужно поговорить со мной? — он спрашивает, будто это обычное явление.
— Пёс твоей матери закатывает истерику.
— Он может... подождать.
— Забавно, не помню, чтобы у твоей мамы была собака.
— Это что-то новенькое. Мой питомец.
— Черт возьми, капитан. Ты болен.
— Мы идем по этой дороге, Ронан? Потому что у меня есть несколько свидетелей, которые могли бы сказать то же самое о тебе.
Я игнорирую его, а затем поворачиваюсь, чтобы уйти. Они не дети, и это не мое гребаное дело.
— Эйден знает? — спрашиваю я через плечо.
Коул все еще стоит там, где я его оставил, внимательно наблюдая за мной.
Как хороший ребенок с наклонностями серийного убийцы, он никогда ничего не делает, когда рядом другие.
Никогда.
Именно его методы позволяют ему безнаказанно совершать убийства — фигурально выражаясь. Если это в буквальном смысле дерьмо, я не хочу в нем участвовать.
— А зачем ему знать? — огрызается он в ответ.
— Не знаю, капитан, быть может, потому что твои решения не влияют на решения взрослых.
