Она заправляет волосы за ухо, и даже в тусклом свете, идущем из коттеджа, я могу разглядеть, как покраснели ее щеки.
— Тебе это нравится, — ухмыляюсь я. Я подхожу к ней, и она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, застыв в этот момент. — Тебе нравится, как я становлюсь пещерным человеком для тебя, как публично я заявил о своих правах на тебя и пометил тебя как свою.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
— И все же ты не смотришь мне в глаза.
— Я смотрю. — ее взгляд скользит по-моему, а затем через долю секунды смещается.
Я хватаю ее за подбородок и провожу пальцем по ее распухшей нижней губе.
— Признай это.
— Ты ублюдок.
— Мы уже установили это.
Она разводит руки в стороны.
— Что теперь?
— Теперь мы уходим отсюда.
— Но... куда?
— Небо это наш предел, belle — красавица. Я начну с того, что трахну тебя, а потом закончу ночь тем, что снова трахну тебя. Промежуточное, вероятно, включает и это, но я открыт для предложений.
Она слегка улыбается.
— У тебя все еще есть выносливость после сегодняшней игры? Ты бегал девяносто минут подряд, и то, как ты вернулся в оборону, когда один из твоих защитников не выполнил свою работу? Твой тренер и его помощник должны были заменить его, но нет, они увидели, что ты играешь на их позиции вместе со своей, поэтому они сказали: «Хорошо, мы можем оставить его».
Бег туда-сюда, должно быть, утомил тебя, и давай не будем говорить о тех передачах, которые ты делал ради благосклонности Ксандера. Я понимаю, он вернулся после долгого отсутствия, но почему он и Эйден находятся в центре, в то время как твои усилия списаны на голевые передачи? Это несправедливо, и то, как Коул думает, что он лучший полузащитник, чем ты.
.. — она замолкает, когда моя ухмылка становится шире с каждым ее словом. — Я говорила бессвязно, не так ли?
— Нет, продолжай. Мы подошли к той части, где Коул думает, что он лучше меня, что, очевидно, является богохульством.
— Заткнись.
Если это возможно, ее щеки еще больше краснеют. Моя Тил обычно не краснеет, но, когда она краснеет, кажется, что мир становится красным.
Она настоящая, даже когда смущена.
— Я думал, ты не смотришь на меня, — говорю я. — Ты все время была отвлечена телефоном, будто у тебя роман — не то, чтобы я кому-то что-то говорил, потому что мои друзья-ублюдки подумали бы, что я навязчивый. Я упоминал, что они называют меня киской из-за тебя?
— Да, ты вроде как упоминал.
— Ты загладишь свою вину передо мной. — я переплетаю свои пальцы с ее и тащу к своей машине.
