Такие, подруга, дела…
– Светка! А ты – роди! Вот и будет у тебя жизненный смысл! – посоветовала я, не зная, чем утешить подругу.
– Да ладно тебе! – усмехнулась Светка. – От кого рожать, не скажешь? От Витьки-слесаря, если одолжишь?
И мы заржали. Смех сквозь слезы… Эх, жизнь…
А Богомолов позвонил назавтра – я совсем не ждала, честное слово! Предложил погулять. Просто погулять по улицам.
– Погода хорошая, а? Да и не гулял я по Москве лет сто. Или двести, – поправился он.
Поехали на Ленинские горы. Была середина сентября, теплая, солнечная от желтых и оранжевых листьев.
Сели на лавочке и просто молчали. И было хорошо просто молчать. Я совсем перестала его стесняться – очень быстро стало легко и просто. Потом ели шашлык в какой-то стоячке, пили красное вино и говорили о пустяках. Я быстро опьянела, и он взял меня за руку. Я глупо хихикнула и шмыгнула носом.
Он рассмеялся:
– А ты совсем девочка, Таня! Совсем девчонка, несмотря на твои семьдесят пять!
И мы рассмеялись, и потом еще много смеялись, без причин, просто оттого, что было хорошо.
У меня устали ноги, и мы присели, чтобы отдохнуть. Неожиданно Богомолов снял с меня туфли, я прилегла на скамейку, положила голову ему на колени. И вот чудеса – сразу уснула! Наверное, от усталости и красного полусладкого – вот чудеса!
А вот когда проснулась… Тут меня накрыло! Конкретно накрыло, как сказал бы любимый сынок.
Вскочила, стала одергивать юбку, приглаживать волосы.
– Господи, прости, ради бога! Стыд-то какой! Чтобы вот так, посреди улицы, почти в центре Москвы… Разлеглась и уснула!
А он заливался.
– Ох, Таня! Ну, ты даешь! – И грустно добавил: – Смешная… Какая же ты смешная, Таня!
С этого дня все и закрутилось. Он был странный, этот Богомолов, наглый, циничный, но умный – этого у него не отнять. Край всегда чувствовал тонко. И все же сомнения в том, что он меня любит, у меня были всегда. Потом поняла – да, любит! Как мог, так и любил – такой человек. Не плохой, не хороший – такой. И еще относительно честный – никогда не говорил, что жить без меня не может, никогда не клялся в вечной любви.
Никогда не умилялся моему сыну, говорил с ним коротко и по делу: «Митька, привет! Как дела?» Я видела, что парень очень хочет понравиться Богомолову. Очень! Заговаривал с ним, пытался заигрывать. Хвастался чем-то детским, смешным. Но Богомолов смотрел сквозь него. Нет, не отгонял, не отмахивался – просто смотрел насквозь. И глаза были при этом равнодушные и холодные.
«А что ты хотела? – кипятилась Светка.
