Лишь сверлил меня огненным взглядом.
Ох, не в тех горит огонь, как он уверяет! Не в тех!
— Не продают, — глухо ответил он.
— Но изнасиловать меня собрались точь-в-точь как человек? — уточнила я. — И ничто вас не смущает? Ничто не претит? Даже ваша эльфийская честь, гордость?
Понимала, что дразнила его, понимала, что хожу по краю, но ничего с собой не могла поделать!
Он смолчал на это язвительное замечание.
— Так вот, — продолжила я, борясь с искушением провести по исцелованным горящим губам рукой, чтоб стереть этот странный поцелуй, — у каждого человека — и эльфа, — свой свод правил, свои законы.
Любой эльф точно так же, как и вы, сделает шаг в сторону, если так уж сильно захочет. Так что вы подумайте о том, что вы, в общем-то, ничего не нарушили. Просто полюбили. Просто не сложилось.
Эльф запылал румянцем по самые брови.
— Прости меня, — выдавил он через силу.
О, стыдно стало? За то, что полез лапать ту, что протянула руку помощи?
— Да ничего, — небрежно ответила я, отступая к двери. — Я же всего лишь человек.
Служанка. А вы — эльф. Перворожденный. Какие мелочи! Стоит ли извиняться?
И я вышла из комнаты чуть более поспешно, чем было нужно.
***
Ох, и погуляли лесорубы!
Они слопали все мясо и выпили почти все пиво. И оставили в нашей копилке столько денег, что я, пересчитывая глубокой ночью медяки, уже твердо была уверена: я свободна.
Карл, глядя на столбики монет, что я выкладывала на столе для удобства счета, просто рыдал и утирал слезы счастья. Нанятые нами девушки, уставшие и позевывающие, прибирали посуду, выметали пол.
Но пара серебряных — огромные в нашем городе деньги! — грели им душу. За такие деньги и поработать целые сутки можно!"
"— И-и-и дальше что? — спросил Карл. — Ты теперь уйдешь? Этого ведь хватит, чтоб отдать отцу за твою свободу.
Я твердо мотнула головой.
— Нет. Я тебя тут не брошу, — ответила я. — Ну, на свою свободу я заработала, а на твою? Мне бы и ты понадобился. Ты и верный товарищ, и отличный помощник. Так что будем и дальше просить шкафчик давать нам всякие вкусности и попытаемся выкупить у твоего отца таверну…
Тут я задумалась, и Карл тотчас почуял мою задумчивость.
— Что, что? — всполошился он.
— Я думаю, — произнесла я медленно, — а не оставила ли твоя матушка завещания?
Карл пожал плечами.
— Не думаю, — ответил он.
— Ну, хозяйкой таверны-то она была? — настаивала я. — Знаешь, странно это, что она не обезопасила и не защитила тебя. В своем завещании она тебя бы упомянула.
