— Как можно быть такой беспечной?!
Часть выручки — за крупы, дрова, соль, — я честно откладывала папаше Якобсу, а часть…
Да, тайник в стене был хорош, но он уже не казался мне таким уж надежным. Плюс если папаша Якобс разбушуется, то как я оттуда деньги достану? Да и вообще, он может сказать, что сам их туда замуровал!
— Карл! — позвала я. — А не перепрятать ли нам деньги?
— Чего? — удивленно произнес Карл, оставляя метлу.
— Слушай, — произнесла я. — Папаша твой может меня просто не отпустить. Деньги отнимет и накостыляет нам по шее.
Так что давай-как мы сделаем вид, что денег у нас нет, и попробуем как-то иначе выкрутиться.
— А как же быть?! — в глазах Карла промелькнул испуг.
— Может, надо стряпчего позвать? — задумалась я. — Немного ему заплатить и договор составить…
— Такой скупердяй, как Якобс, никогда не подпишет такую бумагу, — раздался голос с лестницы. — На вашем месте я б на это не рассчитывал.
Мы с Карлом разом обернулись.
Наш эльф неторопливо спускался по ступеням, высокомерно посматривая на нас.
Мол, деревенские дурачки, надо ж было так сглупить! Даже стыдно стало под его внимательным и проницательным взглядом.
Рубашки на нем не было. Он все так же щеголял обнаженный по пояс, подсушивая свою рану и смущая меня своей красотой. Одежду его я отстирала, высушила и починила, конечно. Но он предпочитал не травмировать рану и ходить без одежды.
Что до Карла, так тот был в откровенном восхищении. Наверное, хотел стать эльфом, когда вырастет. Как космонавтом, только эльфом.
После коньяка эльф проспал целые сутки и не реагировал даже на мои прикосновения, когда я заходила его проведать.
То ли коньяк так забористо на него подействовал, то ли эльф был сильно измучен болью. Но, так или иначе, а еды эльф попросил лишь следующим вечером. И заплатил снова золотом.
Слишком роскошная плата!"
"Но эльф как будто не отдавал себе отчета в том, сколько стоит мясо, которое он ел.
Зато заживало на нем все просто отлично!
Рана была суха и бледна, через пару дней можно и швы снять.
— Да и без свидетелей, устный договор… можете считать, что ни о чем вы не договаривались.
— Но ведь выкупаются люди из рабства, — признаюсь, мой голос дрогнул. Эльф глянул на меня, и взгляд его смягчился.
— Иногда, — подтвердил он, словно через силу. Как будто хотел гадость сказать; но вспомнил, что я единственная, кто протянул ему руку помощи, и не стал хамить. — Те, у кого хозяева честны и чисты сердцем. Но это не ваш случай.
