Собран, внимателен, помнит, как меня зовут. Внешность располагающая, но молод — лет 28–30. Готова ли я ему доверить свое благосостояние? Но Яков не отправил бы меня к ненадежному человеку.
— Мне предстоит развод. Муж достаточно состоятелен. Но каким-то удивительным образом бизнес пять лет назад был переведен на его отца. Сделка купли-продажи вроде бы соответствует всем правилам. Хотя я не помню, чтобы подписывала согласие на продажу общего бизнеса. Еще в совместной собственности дом, площадь 200 квадратов, две машины, одна оформлена на него, вторая — на меня.
— Вы подозреваете, что Вашу подпись могли подделать?
— Возможно. Хотя скорее всего проплатили нотариусу. У меня в тот период умер папа. Вернее даже не так. Сначала умерла мама. Тромб. Через восемь месяцев не стало отца из-за инфаркта. Сами понимаете, мое состояние тогда. Я вступила в наследство и передала его мужу, чтобы спасти бизнес. Затем он был продан. И я доверяла мужу.
Поднимаю взгляд и напарываюсь на оценивающий — Роберта Львовича.
Вроде бы насмешки нет, но я знаю, о чем он думает.
— Да, дура. Но к сожалению, ничего изменить я уже не могу.
Он бесшумно отпивает кофе из белой фарфоровой чашки. Я делаю несколько глотков воды.
— Дети?
— Трое. Старшему скоро восемнадцать, дочери четырнадцать, младшему сыну — восемь.
— Муж кем работает?
— Генеральным директором той же организации, которую он продал.
— Зарплата?
— С его слов — 40 тысяч. Сколько на самом деле, не знаю.
— Бизнес прибыльный?
— Да.
Строительный. Форма организации — ООО.
Мужчина замолкает, пьет кофе. Я жду его реакции.
— И что Вы хотите, Наталия Васильевна?
— Половину дома, свою машину, половину бизнеса, алименты на детей.
— Он Вам изменил?
— Это очень бросается в глаза?
— Просто когда женщина решает вступить на тропу войны, это значит, ее сильно обидели. А что муж? Настаивает на разводе?
Горько усмехаюсь.
— Как раз наоборот. Он очень против. Ему выгоден пока статус женатого человека.
У него на носу проект. Но там весьма странный партнер, который не доверяет холостым бизнесменам.
— Вот как… — задумчиво произносит Роберт Львович.
— Насколько сильно Вы хотите победить? — его следующий вопрос настораживает.
— В смысле?
— Если придется играть грязно, идти на сделки с собственной совестью — Вы к этому готовы?
Теперь замолкаю я. Хочу ли насолить Макару и вернуть свое добро? Да, очень. Оказалось, я вовсе не всепрощающий ангел.
