Спасибо прокурору. Помог. Со мной поехал только Арсений. Соня и Егор остались с Макаром. Но Егору уезжать через пять дней. Он поступает в вуз. В Москве. А Соня… Она против развода.
Наступает тишина.
Но ненадолго.
— С деньгами что?
— Есть на счету. Нормальная сумма.
Валя отхлебывает лимонад, чуть закашливается.
— Ты не обижайся на меня, Наташ. Но я спрошу. Ты точно уверена по поводу развода?
Я знаю, зачем она задает этот вопрос. Валя — психолог по образованию. Для того, что я чуть отставила всю ситуацию в сторону и была уверена, чего хочу.
Но мне не нужны никакие приемы, чтобы это знать.
— Я — единственная горячо любимая дочка, Валь. Папа со мной всю жизнь носился. И по тому же принципу строила семейную жизнь. Мужчина должен быть абсолютно моим, иначе он мне не нужен. И я ему должна доверять. Даже, если предположить, что я перешагну через себя, доверять Макару уже не смогу. Да и вообще… Вряд ли когда-нибудь кому-то поверю так, как верила ему. Да и что это за семья, если каждый трахается на стороне?
Валентина жмет плечами.
— У каждого своя правда. И семьи разные. Для кого-то это норма. А Макар что?
— А Макар жадный, лживый сукин сын, вот что… Он не хочет разводится, потому что у него на носу выгодный контракт и какой-то сбрендивший партнер, который имеет дело только с женатиками. Да и удобно Макарушке со мной, чего теперь. Закидонов ноль. Все его прихоти исполнены. Идеальный универсальный солдат я…
Звучит эта мысль невесело. Как будто про какую-то бытовую технику. Но я думаю, что это правда.
Только я не хочу быть техникой. И правильной быть больше тоже не хочу.
Однако Вале удается меня удивить.
— Ты сейчас вся в трауре, Наташ. Но может и к лучшему, что так получилось? Он просто не тот. Да и надоели теперь за столько лет друг другу до чертиков.
С возмущением гляжу на нее.
— Ты это… Типа поддержала?!
Зато вселенская тоска испаряется.
— А что горевать-то? Ну, не нужна ты Макарке, и не нужна. Другого найдешь.
— С тремя детьми? В сорок лет?
— Я тебя умоляю, Наташ! Ты так это говоришь, как будто тебе 80.
А тебе еще сорока нет! Всего лишь 38!
Цокаю языком.
— Умеешь ты взбодрить.
Валентина хитро улыбается.
— Люди просто неправильно относятся к потрясениям. Крах чего-то старого, это необходимость идти вперед.
— Если так только. Слушай, у тебя поесть ничего нет?
— Вот и аппетит проснулся, — хохочет она.
— Мам, я кушать хочу… — появляется рядом с нами Арсений.
— И мы тоже, — подхватывают следом братья Абрамовы.
Жизнь продолжается.
