Подальше от людей, которых я не понимаю.
Тянет низ живота. У меня в сумке лежат несколько тестов на беременность. Давно пора их сделать. О том, что будет после, не думаю.
Как пьяная встаю. Ноги не держат. Меня ведет в сторону. Соня тоже вскакивает с пола и удерживает меня. Постояв так какое-то время, бреду в спальню.
— Мам… — слышу в спину, но ответить не могу. Не могу издать ни звука. Достаю из сумочки пару тестов и ухожу в туалет. Делаю один тест, затем еще. Зачем? Не могу себе объяснить. Голова кружится, тошнит, начинает ломить левую половину головы.
Мне очень плохо. Сижу на крышке унитаза и ни о чем не думаю. Проходит минут пять, Соня начинает стучать в дверь. Я тяну руку и забираю с раковины тесты. Оба — положительные.
Вдох сделать тяжело.
Я выползаю из туалета, держась за стену, дохожу до кухни. Воды бы попить. Боли внизу живота становятся всё сильней.
Что теперь со мной будет? Я беременна. Четвертым ребенком. Его отец ушел и сказал, что не вернется. Скорее всего, он прав.
Зачем тащить на себе часть моего бремени, когда можно жить легче? Я сама во всем виновата. Хотела женского счастья. Вот оно. Во всей красе.
Соня все время шла за мной. Сейчас стоит и смотрит на меня расширившимися глазами. А у меня разжимается рука. Тесты выпадают на пол. Она их видит. Такого виноватого лица я у нее не помню. Но мне разве от этого легче?"
"Очередной спазм… Больно, страшно, одиноко… Кто бы знал, как меня достало быть сильной… Кто бы только это знал!
Меня накрывает, потому что я ломаюсь…
Я начинаю плакать.
Потом рыдать…
— Не могу… Я так больше не могу… За что вы так со мной?! За что?! Я же живой человек! — вою во весь голос.
Не могу остановиться. Раскачиваюсь из стороны в сторону. Живот болит все сильнее. Потом начинаю кричать. В голос.
Прибегает Арс. Но даже его присутствие не помогает. Я его пугаю… Я сама себя пугаю…
Соня
У меня на затылке начинают шевелиться волосы. Такого кошмара, что сейчас творится, я не могла бы придумать.
Ругаю себя последними словами. Но это делу никак не помогает. Не знаю, кого мне жалко больше, бледного Арса или бьющуюся в истерике мать.
Мы с братом зовем ее, но она нас словно не слышит. Надо что-то делать, но что?
Хватаю телефон, трясущимися руками звоню Марку. Почему именно ему? Не знаю. Но звоню несмотря на жгучее чувство стыда после утренней выходки. У него выключен телефон. Других его номеров я не знаю… Меня саму накрывает паника.
