Тело била нервная дрожь, мышцы затекли, внутри все горело и пульсировало, руки онемели настолько, что с трудом двигались, а на запястьях красовались бордовые отметины от его сильных рук. По щекам бежали слезы и, как она не смахивала их, они выступали вновь.
— Лучше бы сама согласилась, — серьезно заметил Саша, глядя на нее, затянулся сигаретой и, медленно выпустив дым, добавил: — Не ревела бы сейчас.
Его голос словно вывел ее из оцепенения. Юля вытерла глаза, как-то отстраненно подумав о том, что тушь, наверное, размазалась по всему лицу.
Медленно опустив ноги на пол, с трудом попала в туфли, поднялась с дивана, чувствуя, как кружится голова и подкашиваются колени. Одернула юбку как можно ниже, дрожащими пальцами застегнула пуговицы, стараясь не смотреть в сторону опера. Ей казалось, что стоит встретиться с ним взглядом, и она просто потеряет сознание.
К глазам вновь подступили слезы, но девушка мысленно запретила себе плакать. Не здесь. Не при нем. Все могло быть гораздо хуже. Он мог потребовать от нее каких-то ответных действий; мог сделать это в извращенной форме; мог мучить долгое время, нарочно оттягивая финал, или, того хуже, не ограничиться одним разом; мог избить за то, что разодрала ему щеку.
Он много чего мог, но, к счастью, не стал делать.
Она медленно направилась к двери, лихорадочно думая о том, как выйдет, если та закрыта, а ключ у Степнова. А если он не откроет? Если не выпустит ее? Снова станет раздевать, и все начнется сначала? Нет, этого она уже не выдержит, сердце просто разорвется на части! И словно в подтверждение ее страхам, парень в два шага преодолел расстояние между ними и, схватив ее за руку, развернул к себе лицом.
Юля подняла на него глаза, взглянув так, будто видела его впервые, и тут же отвела взгляд в сторону.
— Обиделась? — с усмешкой поинтересовался он, кивнув на ее запястья с красными следами от его хватки, и провел рукой по царапине на своей щеке. — Ну, уж, извини… Ты мне тоже всю морду разукрасила. Сама виновата, я предупреждал.
— Открой, — тихо произнесла девушка, боясь глядеть на него, не в силах встречаться с его холодным, насмешливым взглядом.
— Уверена? Может, дубль два? — протянув к ней руку и проведя по волосам, убрал с ее лица выбившуюся прядь и сказал совершенно серьезно: — Будешь хорошей девочкой, и все будет по-другому. Обещаю, тебе понравится.
— Я тебя ненавижу, — только и смогла прошептать она, с трудом сдерживая слезы.
— Я знаю, — усмехнувшись, кивнул Степнов. — Можешь заявление написать.
