"Разбуди меня
Янка Рам
Пролог
— Дим, а мы когда увидимся? У меня ощущение, что ты от меня бегаешь. Я даже, знаешь… Пару раз приезжала к тебе. Постояла у дома. Окна не горят.
— Кира… Я правда не могу.
— Это потому что я тебя по поводу не сделанного предложения укусила?
— Нет…
— Предложение будет?
— Мхм… — невнятно мычу я. — Потерпи пару недель, ладно? Работа.
Медсестра открывает дверь палаты.
— Не могу говорить, Кирюш, Извини.
Скидываю вызов.
— Литвин, к вам посетители.
— Кто?
Неужели Кира нашла? Бля-я-ять…
— Сослуживцы.
— А-а…
— Пригласить?
— Конечно!
Инвалидное кресло уныло стоит у окна.
Друзья, присев на подоконник, хмуро скользят взглядами по моим ногам, спрятанным под простыней. Их широкие плечи и крепкие тушки делают палату зрительно ещё меньше.
Я дико устал от этой палаты!
— Ёб твою так… Танго, — делает фейспалм Гордей. — Как это могло произойти с тобой? Где был твой хваленый телесный интеллект?!
Я — ""Танго"". А Гордей у нас ""Псих"", Тимофей — ""Йода"". Это — позывные, оставшиеся ещё со времён военного прошлого.
— Поохотился, да? — скептически вздыхает Йода. — Только — согласно кодексу Джедаев оружие в руки надо брать.
— Ну, ты знаешь, тоже не вегетарианец!
Друзья приехали сразу, как вернулись со сборов.
Вздыхаю.
— Долго ты здесь уже?
— Третья неделя… Курить хочется, жуть.
Йода открывает пошире окно. Прикрывает плотнее дверь палаты и даёт мне сигарету.
— Спасибо, друг.
Гордей бесцеремонно приподнимает край простыни, оглядывая масштаб трагедии.
— Не подглядывай, — невесело пытаюсь шутить я.
Качает головой.
— Эк тебя расхерачило…
— Кира твоя где? — щелкает мне зажигалкой Йода. — Медсестры сказали, что к тебе кроме тетки и жены Ершова не приходит никто.
Божена, жена Гордея, ходит исправно, то еды домашней принесет, то на кресле этом злоебучем по больничному парку прокатит. Я очень благодарен.
А Киры моей здесь не было. И не будет.
Жадно затягиваюсь дымом. В палате курить нельзя. А из палаты без чужой помощи мне не выбраться.
— Я Кире не сообщал.
— Почему? — складывает руки на груди Гордей.
— Кира… — вздыхаю я. — Она немного из другой вселенной. Она не про ""мясо"". Не представляю ее в роли сиделки.
— То есть, предложение она хочет, в ""богатстве, счастье и здравии"" — принимает, а в ""горе, болезни и бедности"" — не ее вселенная?
— Какое сейчас предложение, Гордей? Я члена-то своего, считай, не чувствую. Пойми, мне тяжело с женщиной общаться. Я, хер знает, чем все закончится.
