К черному ходу.
По пути торможу и прихватываю Веру за локоть:
— Так, ты стоишь здесь и ни во что не вмешиваешься, поняла?
— Да, но как же…
— Вера! — я легко встряхиваю, смотрю в глаза серьезно. Так, чтоб дошло. — Ни. Во. Что. Поняла?
Последнее слово, кажется, даже рычу уже, и, не контролируя себя, трясу ее так, что зубы клацают.
— Скоро приедет наряд. Но я не могу ждать. Понимаешь? И ты мне мешать будешь. Смотри за центральным входом. И, если что, кинь мне неотвеченный на телефон.
"
"— Если что «что»? — шепчет она, кажется, только сейчас понимая до конца, какая происходит жопа. Глаза ее, огромные, испуганные, еще больше расширяются, пальчики на моем плече сжимаются добела. Я это все замечаю вскользь, просто по привычке все отмечать. Не анализирую. Не время.
— Если они выйдут через центральный. Если увидишь Лену. Или Веника.
Она кивает. Сглатывает. И отпускает мое плечо.
Я иду к черному ходу, страшно жалея, что, кроме корочек, нет при мне нихера.
Табельного нет, хотя бы какого-то ножа завалящего нет. Арматурину, что ли, подобрать? Хорош я буду… Мент с арматурой…
Но даже этого я сделать не успеваю, потому что задняя дверь открывается и оттуда выходят несколько крепких мужиков, таща с собой двоих детей. Веника и мою Ленку.
Я едва замечаю дополнительную нагрузку — несколько плотных пакетов.
Неподалеку тормозит тачка.
Понимая, что время уходит, я выступаю на свет. Мужиков пятеро. Я один. Иллюзий нет. Надо задержать. Только задержать. А там и наши подтянутся.
— Ребята, а куда это вы детей ведете?
Я притворяюсь полупьяным придурком, вышедшим из клуба по нужде и увидевшим то, чего не должен видеть. Представляться сейчас по полной программе — не особо правильное решение. Меня просто вырубят. Или кончат. А детей увезут. А так можно время потянуть.
— Не твое дело, свали нахер! — командует один из мужиков, продолжая тянуть детей в сторону машины.
Но Ленка узнает меня и моментально херит всю маскировку:
— Дядя Коля! — пищит племяшка и пытается вырваться из лап твари, что тащит ее.
— О как! Тот самый дядя-мент?
Мужики останавливаются, смотрят на меня внимательно. Трое из них, те, что не держат детей, бросают мешки на землю и начинают приближаться ко мне.
