И все это время отчетливо понимаю, что не успеваю. Не успеваю! Не успеваю я!!!
А потом слышу визг тормозов.
Поднимаю голову и вижу, как выезд из переулка перегораживает большой темный джип.
21. Те же на арене… И новые лица
Совершенно некогда думать, кто там такой шустрый подрулил, то ли свои, то ли чужие, потому что есть актуальный вопрос с недобитком, которого в итоге добиваю и вылетаю к машине тварей.
Вижу, как Ленка бьет по стеклу внутри машины. Маленькие кулачки мелькают.
Дикая картина. В кошмарах буду эти кулачки в окне видеть… Не буду! Не буду, сука! Потому что успею!
Бегу к машине, из которой уже выскакивает водитель и наводит ствол на лобовуху черного гелика.
Второй, тот, что Ленку тащил, поднимает на меня пистолет.
Я резко ухожу в сторону, не теряя из виду происходящее."
"Ленка уже не бьет по стеклу, рот раскрыт, слышен визг из приоткрытого окна водилы.
Мне бьет по нервам хлеще пули.
И ускоряет так же.
— Убрал тачку, сука! — орет водила и стреляет в лобовое гелика.
Один выстрел. Больше не успевает. Потому что его сшибает с ног что-то небольшое и темное, я в диких отсветах от вывески клуба сбоку не понимаю даже, что это. Кто это.
Слышу жуткий вой, мат, потом крик. Словно режут. По живому.
И надо всем этим тонкий пронзительный визг моей племяшки.
К моменту, когда я добегаю до места событий, события уже прекращаются. Вернее, меняют градус.
В свете фар и мерцании вывески притона я вижу непонятную черную кучу, в которой можно опознать водителя машины похитителей детей.
Куча неподвижна. И, похоже, тут требуется серьезная помощь. Скорая.
Второй, тот скот, что тащил мою племяшку, в отличие от своего приятеля не лежит, а стоит.
На коленях.
Перед невысоким жилистым мужиком, пожилым, с жестким обветренным лицом сидельца.
Я свою клиентуру опознаю сразу.
И в нем, и в том, втором, что вырубил так жестоко стреляющего в гелик водителя.
Он, кстати, тоже в возрасте мужик. Стоит тихонько, опираясь на капот, ничем не впечатляющий. В кепарике брежневских времен, спокойный, как удав. Да и напарник его тоже спокойный.
Стоит, курит. Щурится на меня, на Ленку, уже не визжащую, а молча пялящуюся на нас через лобовое.
На тварь, стоящую перед ним на коленях, опустив голову, не смотрит.
Типа, пустое. Каждый день такое бывает.
