— Ты же в сарай не заходил, так как бы оно туда попало? Договаривались вместе жрать, так что не крути и возвращай окорок! И плащ мой отдай!
— Кто крутит?! — возмутился долговязый и вышел из сарая (теперь пленники только слышали его голос). — Я твой плащ за сараем постелил, чтобы бабка не застукала… все нарезал красиво, разложил — как на королевской трапезе. Ненадолго и отлучился-то…
— Как на королевской трапезе? — насмешливо пропел его приятель. — Когда я последний раз был на королевской трапезе, твоей воровской морды там и близко не было.
Отдавай, зараза, окорок! И вино!
— Да ты что, Красавчик, сдурел?.. А-а, сам небось окорок и спер! Да я ж из твоей бородатой тыквы кашу сделаю!
От оскорбления Красавчик перестал выпевать слова и начал заикаться:
— Я? Сп-пер? А п-по рылу за т-такие слова, хрен б-болотный?
Судя по доносящимся из-за стены звукам, высокие договаривающиеся стороны перешли от переговоров к решительным действиям. Ралидж с явным удовольствием вслушивался в драку, а Ингила пыталась понять, каким образом связанный и прикованный к стене человек ухитрился заполучить разложенную за стеной сарая еду, да еще вместе с плащом! Видела циркачка в своей жизни фокусы, но чтобы так!.
.
Внезапно в ссору ворвался голос, сочетавший в себе нежность и благозвучие камнепада:
— А кто из вас, мерзавцы, еловым суком деланные, мой окорок стащил? Порядочной женщине на миг отвернуться нельзя! Да чтоб вас заживо в муравейник закопали и костра не сложили!..
Похоже, бабку в ватаге ценили не в медяк.
Красавчик и Недомерок разом прекратили драку и напролом дернули сквозь кусты — только треск пошел по лесу. Старуха ринулась вслед, на ходу громко объясняя, какие именно части тела она оторвет подлым ворам и что прицепит взамен оторванного.
— Вряд ли парни выиграют от такой замены, — сказала Ингила, с уважением внимая бабкиным руладам.
— Судя по скорости, они это понимают, — кивнул Ралидж. — Слушай, пока хозяева про нас забыли, покорми меня, а? — И заскулил голосом матерого нищего: — Рученьками-ноженьками не владе-ею!
Укладывая на лепешку широкий нежно-розовый ломоть, Ингила задумчиво промолвила:
— Не знаю, как попала сюда эта вкуснотища… но… пусть мои слова не обидят Сына Клана… в господине пропадает огромный талант!
— Ты хочешь сказать — воровской?
Ингила хотела горячо заверить, что имела в виду вовсе не это, а талант циркового фокусника… но тут сообразила, что голос у Сокола отнюдь не оскорбленный, а очень даже польщенный.
