Хотя здесь даже дома настоящего не было — так, полуразвалившийся сарай без дверей. На зиму придется перебираться под крыло к господину…
Атаман сделал короткий повелительный жест. Подлетел Красавчик, всем своим видом выражая исполнительность и расторопность. С чего это он так суетится?.. Ах да, на нем же новый плащ! Красивый такой, коричневый, с меховой оторочкой. Сколько раз паршивцу было сказано: без атамана добычу не делить!.. Ладно, сегодня ему это с рук сойдет — хороших рабов приволок.
— Обоих — в сарай! — приказал Шершень.
— К девчонке не лезть, не то оборву все, что выпирает.
— Парня бы на цепь, — подсказал Красавчик, — а то шустрый да задиристый. Недомерку пинком чуть все мужское хозяйство не отшиб…
— Лучше обоих на цепь, только не покалечьте!
Девчонка горько расплакалась. Это хорошо, подумал Шершень вскользь. А то иная сидит-сидит, смотрит перед собой сухими глазами — так и умом может тронуться. А так-то лучше, слезами горе наружу вымывается…
* * *Атаман был прав. Вволю наревевшись, измученная Ингила забылась глубоким сном.
Когда она проснулась, сквозь щели в крыше сарая стекали полосы полуденного солнца. Совсем немного, стало быть, проспала — а тоска перестала до боли сжимать горло, перед глазами рассеялась черная пелена.
Когда бродишь по свету, с тобой всякое случается… но чтоб в рабство угодить — не допустят такое Безликие!
Обязательно кто-нибудь придет на помощь… или будет случай удрать…
Ингила упрямо тряхнула темной головкой и подобрала босые ножки под подол мерзкого серого балахона, который дала ей старуха.
На одной из щиколоток красовалось железное кольцо, от которого к стене сарая отбегала цепь. Девушка вспомнила, как долговязый негодяй, прилаживая кольцо, лапал ее своими ручищами. К горлу подступил тугой ком. Эх, был бы здесь Тихоня — как бы он задал этим сволочам!..
Ее товарищ по несчастью бросил на нее доброжелательный взгляд:
— Проснулась? Вот и хорошо…
Ингила шарахнулась в сторону.
Ралидж был не связан, а прямо-таки скручен: локти заведены назад, меж ними и спиной пропущена цепь, ноги стянуты веревкой.
Но даже беспомощный, скованный, он внушал девушке страх, пожалуй, больше, чем похитители. Он сказал главарю, что он беглый раб… а главное — спина, спина… кто посмел бы так люто пороть Сына Клана? Что же это — рядом с Ингилой… самозванец? Какой ужас! Боги такого не потерпят… обрушат на святотатца свой гнев…
А может, уже обрушили? И она, Ингила, под удар попала — за то, что такому грешнику на шею вешалась?..
