26
— Господин мой, Найлигрим отправил гонцов в столицу и в Ваасмир! Не сорвет ли это твои планы?
— Не бойся, Шайса. Нам с тобой не придется вдвоем вести эту войну, кое-что Нуртор умеет и сам. И он не хвастает, когда говорит, что сражается с двенадцати лет. Армия с обозами и осадными орудиями только-только двинулась в путь, а вперед уже были высланы… э-э… люди вроде тебя. Скрытно обогнули крепость, звериными тропами перебрались через горы и теперь поджидают гонцов…
* * *Лунные сетки разлетались из-под копыт, ветви бешено плясали над головой всадника.
Сердце билось уверенно и четко, стучал о широкую грудь кожаный мешочек. Сам дарнигар затянул шнурок на этом мешочке, сам дарнигар махнул рукой вслед гонцу: «Скачи со счастливым ветром!»
Всадник был молод и смел. Он впервые получил важный приказ и гордился этим так, что даже конь чувствовал состояние хозяина и летел как на крыльях.
И когда с нависшей над дорогой черной купы ветвей прошуршала, расправляясь, ловчая сеть, вырвала всадника из седла и швырнула наземь, не страх почувствовал он, а лишь изумление перед чудовищной несправедливостью.
Он попытался встать, не ощущая боли в сломанных ногах, но в лунном свете поднялся и опустился длинный тусклый нож. Чья-то рука сорвала с груди гонца кожаный мешочек на тонком шнурке.
* * *Солнце лишь краешком проглянуло меж поросшими лесом склонами, но белесый рассвет уже вползал в ущелье, на дне которого залегла тьма.
Тропу пересекал узкий поток: вода сочилась из трещины в скале и ручьем стекала на дно ущелья.
Легко процокали по камням копыта. Всадник спрыгнул с седла.
— Обойдешься! — весело шлепнул он коня по морде. — В лесу тебя напою!
И, склонившись над ручьем, погрузил ладони в ледяную воду.
Злобно пропела стрела. Струя крови окрасила поток и заскользила в равнодушную тьму ущелья. Сверху на тропу посыпались мелкие камешки: убийцы спешили обшарить упавшего лицом в воду человека.
* * *Солнце просеивалось на тропинку сквозь решето ветвей. Корни деревьев перепахали землю, толстые сучья угрожающе склонились над тропой, заставляя всадника ехать шагом, низко наклонившись к гриве коня.
Листва скользила по плечам, по капюшону плаща. Не сверху, не из древесных крон ожидал всадник опасности!
Что-то тяжело свалилось сзади на конский круп, чьи-то пальцы впились в плечи, боль тупо толкнулась меж лопатками и отозвалась во всем теле. Седло и конь куда-то исчезли, медленно закружились в глазах древесные стволы, сбоку возникла земля и мягко ударила по плечу.
