— Я… нет… о чем это я?.. Ах да, Большой Сбор… перекличка… Пусть Правая Рука сейчас же распорядится. А ты, почтенный Аджунес… эти… навесы… Я скоро выйду к вам и сам проверю.
Помощники покинули комнату. За дверью Харнат сказал понимающе:
— Он так молод… не знает, что такое война… вот и разволновался!
Аджунес с некоторым сомнением кивнул.
* * *Дарнигар и шайвигар не видели, как Хранитель беспомощно опустился на край кровати, закрыв руками лицо.
Только что это самое лицо мелькнуло перед ним в рамке зеркала — возбужденная физиономия со сверкающими глазами.
Время замерло и покатилось вспять.
Аршмир… Театр… Подолгу отрабатывал он тогда перед зеркалом именно такое выражение лица.
«Малек ты портовый! — горячился Раушарни. — Ты должен пылать вдохновением боя! Зритель должен верить, что солдаты пойдут за тобой на смерть!»
Чад огромных светильников, грубые декорации на широких досках, пышные костюмы из тряпья…
«Вперед, мое доблестное войско!..»
Орешек застонал от стыда.
Как он мог забыть… забыть самого себя?
Беглый раб, бродяга, актер, разбойник — как он мог позволить новой маске прирасти к лицу?
День за днем откладывал он свое исчезновение — а потом и думать о нем забыл, втянувшись в эту небывалую, невероятную жизнь. Жизнь, которой придает смысл важное дело, которую согревает уважение окружающих, которую освещают ласковые взгляды самой лучшей в мире девушки… ох, только не о ней сейчас…
Орешек ударил кулаком по парчовому покрывалу. Надо же быть такой беспечной скотиной! Почему он не ушел сразу после своего эффектного появления в этой распроклятой крепости? Почему в тот же вечер, на ночлеге, не спалил в придорожном костре распроклятый плащ? Почему не подался за первым же ветром из этой распроклятой страны?
А теперь…
Орешек в ужасе замер.
Вей-о! Теперь — поздно!
Исчезновение Хранителя в самом начале осады — это, конечно, трусость и подлость, но человек, который и так уже замаран страшным позором самозванства, вполне может приклеить к себе еще клички «трус» и «подлец».
Нет, все гораздо серьезнее. Будут ли солдаты биться и умирать за стены, которые покинул Хранитель? Возьмет ли отважный и опытный Харнат на себя такую ответственность — возглавить оборону, если командир бежал с поля боя? Ой вряд ли! Старый солдат боится лишь одного — пойти против воли высокородных. А тут эта воля будет выражена весьма ясно…
Завтра в эту крепость войдут вражеские войска.
