Издали наплывали голоса. Чужие, хриплые, гортанные слова.
— Нашел письмо? Дай сюда. Гонца добей.
— Да он уже…
На каком языке они говорят? Ах да, это наррабанский…
Хотелось сказать что-то, окликнуть людей, но слова умирали на выдохе.
Голоса наемников-чужеземцев смолкли.
Раненый лежал неподвижно. Время замерло, застыло.
Человек не знал, что туго натянувшийся на спине плащ прижался к ране и остановил кровь.
Постепенно в глазах чуть прояснилось, мысли стали связными. Раненый попытался шевельнуться. Боль в спине стала невыносимой, но руки послушались.
В море боли мелькало далекое, не имеющее к нему отношения: крепость, враг, донесение, убийцы… Мысль о близкой смерти не пугала, обещала успокоение…
И вдруг вспыхнуло главное, страшное: он умрет в лесу! Кто сложит для него погребальный костер? Тело растерзают звери, а душа не очистится в Бездне! Проклятые наррабанские дикари… ящеры пустынные… не знают, как человек должен прощаться с этим миром!
Стало страшно, так страшно, что боль стала незаметной, незначащей, а мысли слились в одну: нельзя лежать здесь! Надо ползти, все равно куда, но ползти! Боги не допустят, чтобы он умер вдали от людей!
Руки дернулись вперед… неловко подворачиваясь, потащили за собой беспомощное тело… совсем немного, чуть-чуть… и еще… и еще…
27"
"Крепость была прекрасна.
Королевским венцом возвышалась она над серыми откосами скал; гордый черный абрис стен, над которыми поднималась крыша шаутея, был точно кистью художника выписан на хмуром облачном небе.
Мощь, уверенность, сила… Найлигрим словно смеялся над копошащейся в долине вражеской армией:
«Ты ставишь шатры, враг? Ты разводишь костры? Ты воздвигаешь осадные башни? Зря суетишься.
Не пройдешь!»
Нуртор глядел на крепость глазами воина и влюбленного: ах, хороша! Истинным удовольствием будет покорить эту гордячку!
В очарованные мысли короля дерзко влез ленивый, чуть растягивающий слова голос:
— Да, государь. Вот эта мерзкая куча камней и должна была стать моим пристанищем… моей тюрьмой! До чего же мы докатились, если Клан так жестоко обращается со своим Сыном, да еще из-за сущего пустяка!
Король раздраженно обернулся к стоящему слева человеку в кожаной куртке наемника.
До чего же неприятная физиономия — как у шлюхи, которую отмыли от румян! А ведь когда-то это лицо, видимо, было красивым: твердый подбородок, высокий лоб, прямой нос, черные волосы до плеч… Но волосы выглядят тусклыми и ломкими, кожа в их обрамлении кажется бледной и нездоровой.
