— Да? — дергаются в смущенной улыбке мои губы. — Тсс… она не знает.
Маша заговорщицки кивает. Уходит в комнату."
"И Медведю и Маше я доверяю, конечно. Но понимаю, что мне страшно, капец просто! А вдруг не углядят за моей катастрофой?
— Медведев, глаз, короче, не спускать ни на минуту. Дэнжер на ровном месте! Одиннадцать по десятибальной! В кружке может захлебнуться!
— Понял. А ты чего хромаешь?
— В спасательной операции пострадал, — стреляю глазами в Аленку. — Шуруп словил… Тороплюсь, Мих!
— Лети…
Пожимаем руки.
— Медведь, ну ты понял, да?
— Давай, батя, не волнуйся. У меня ж Маша! Опыт…
— Ну да…
— Древняя китайская мудрость гласит — Ни Сы.
— А?
— Что означает — будь безмятежен, словно цветок у подножия храма! Не ссы, говорю, справимся.
— Ладно! — усмехаюсь я. — На тебя вся надежда.
— Лёва, у тебя здесь банка с клейстером перевернулась на ковер, — кричит мне Маша.
Зажмуриваюсь.
— Машенька, да забей!
Глава 18
Пока еду, придумываю с десяток доводов и отмазок. Все глупые, ни одной рабочей.
На самом деле, зная Кошкину, сработает только в лоб — «люблю, не могу, сдаюсь, пожалуйста!» Но… не сработает! Слишком мы друг от друга сейчас далеко.
Еще и Лившиц этот между нами. Да и не могу я в лоб. Не хватает мне мощностей на колени перед ней упасть. Потому что нагрешил я на рубль, а наказала она меня на сотню. За слова, за эмоции… На деле же я перед ней не косячил. А она передо мной — да! И меня бомбит! Но этот разбор полётов нам нужно отложить на потом. Когда Кошка сдастся.
Кстати, вот и он, Лившиц.
Заходит передо мной в палату Кошкиной.
Останавливаюсь перед приоткрытой дверью.
— Добрый вечер, Яночка.
— Добрый вечер, Юра… — слышу ее голос с мучительной ноткой.
— Я всё-таки настаиваю на том, чтобы ты с дочерью поехала ко мне в гостиницу.
— А я не уверена, что вы поладите. Поэтому, мы всё-таки домой.
— Марьяна… Это всего лишь ребенок. Не усложняй.
— Что ты имеешь в виду?
— Ребенок принимает правила взрослых. Как настроишь, так и будет. Зачем ты оттягиваешь?
— Юр… Я благодарна тебе за помощь и поддержку.
Но…
— Но?
— Ты торопишь меня. Одно дело — встречаться, совсем другое — брак!
— Ты же сама отказываешься жить вместе без брака.
— Да. Мне это неинтересно, — голос Кошкиной становится прохладнее. — Мой ребенок не будет жить…
— Я понял! — перебивает он. — Не вопрос. Я готов. Мы взрослые люди. Мы свободны. Чего мы ждём? — нервно. — С моим графиком работы я просто физически не могу как мальчишка бегать на свидания. Понимаешь?
— Понимаю.
