— Наконец-то… не дождешься Вас!
Подняв шприц, медсестра выпускает струйку жидкости из шприца и тыкает в вену.
Марьяна шипит и, морщась, смотрит на то, как медленно вводят препарат.
— Вера Пална! — кричат в коридоре. — Ты где?! Судороги!
— Да здесь я уже! — кричит наша медсестра."
"— Где — здесь? — заглядывает врач. — Ты с ума сошла? Ты кому колешь?! Девятая палата! Крошкина! Это же Кошкина!
— Ээ! — поднимаю я взгляд. — Вы что воткнули ей?
Они переругиваются с медсестрой. Последняя смывается. Врач подходит к Марьяне.
Оттягивает её веко. Слушает фонендоскопом грудную клетку.
— Что мне поставили?
— Все будет хорошо… отдохнёте… Тем более — Вы обезболивающее просили. Это лёгкий транквилизатор. Поспите и будете в порядке.
— Аа…
— Как себя чувствуете?
— Хорошо… — медленно расплываются в улыбке губы Кошкиной.
Врач разворачивается ко мне.
— Проследите, чтобы на ноги не вставала. Она сейчас боли не почувствует. И может повредить еще сильнее свои связки. В остальном — никакой опасности.
— Ладно, — хмурюсь я недовольно.
Но что теперь? Хотя бы отдохнёт от боли.
— Как ты? — наклоняюсь над ней, заглядывая в поплывшие глаза, кладу ладонь на лоб.
Медленно поднимая руку, ведет по моей щеке пальцами. От неожиданности краешек моих губ дергается в растерянной улыбке.
Обводит пальцем ямочку на моей щеке.
— Какой ты хорошенький… — мямлит она, едва шевелятся губами. — Айдаров…
— Оу… да ты в дрова, детка, да? — шепчу я.
Улыбаясь, закрывает глаза.
Покачав головой, прижимаюсь губами к ее брови.
— Кошка моя… поехали домой?
— Мхм…
Глава 19.
Сыворотка правды
— Иди ко мне… — обнимая, помогаю присесть.
Кладет голову мне на плечо. Растерявшись, прижимаю к себе и зависаю. Мои губы касаются ее точеного ушка. Заправляю за него шелковые волосы. Глаза закрываются от манящего запаха. Духи другие, но ее запах я узнаю под любым оформлением. Он у меня на подкорке. Вспоминаю, как уничтожал все, что носило ее запах, после того, как она бросила меня. Дурак! Думал, забуду. Как же…
— Лёва… — сонно. — Давай поспим…
Это звучит так по-домашнему.
Как будто я разбудил ее с утра в воскресенье. А всю ночь до утра мы отчаянно любили друг друга, позабыв обо всем на свете.
Сжимаю крепче, сглатывая ком в горле.
— Кошечка моя… — шепчу ей. — Я очень скучал. Мы поспим обязательно… только дома, ладно?
— Мхм… — послушно.
Моё тело неожиданно просыпается, реагируя на ее близость. Неровно дыша, целую в ушко. В губы не решаюсь, хотя очень хочется, и она сейчас наверняка позволит.
