Искора вскрикивает от неожиданности, и от этого вскрика, от нечаянного сопротивления пойманных в плен сильных девичьих ног у Сергея едва не падает планка. Плоть входит в плоть, как меч новичка. Резко и до упора.
Искора снова вскрикивает. Чуткое ухо Сергея ловит неправильность. Ей больно.
И контроль возвращается. И вместе с ним — дивное чувство единения."
"Снова грохот. Успокоившийся было Мар вновь приходит в неистовство. Вместе с ними.
Но теперь уже не Искора, а Сергей ведет, держит на острие с уверенной властной силой, так же, как сжимает ее тонкие щиколотки, жестко, до боли…
— Не знала, что ты тоже так можешь…
Искора рядом.
Сытая, полностью расслабленная кошка. Естество Сергея в ее руке, но в этом нет ни страсти, ни желания. Естественный, не контролируемый сознанием жест.
— Тоже — это как? — лениво интересуется Сергей.
Темнота наполнена запахом Искоры и его собственным. Они перебивают запахи конюшни и даже запах травы, на которой они лежат.
Сергею хочется пить.
И, наверное, сполоснуться. Но так… Не особо.
А думать не хочется совсем.
— Чувствуешь… — говорит Искора.
Голос слабый, ленивый… Он — отдельно от девушки. Паучок, бегущий по поверхности воды, которой стало ее тело. То, что было недавно, это как рождение, жизнь, смерть, и снова рождение… И она, Искора, — младенец, впервые увидевший этот мир. Слабый, беспомощный, но ничего не боящийся. И совершенно счастливый.
— Что чувствую? — спрашивает Сергей.
— Себя, меня… все. Все…
И засыпает.
Сергею очень хочется сделать то же самое, но он собирает волю в горсть, осторожно высвобождает славно поработавший орган из девичьей ладошки, заворачивает Искору в простынку и открывает соседний денник.
Мар тычется мордой, обнюхивает, фыркает.
— Стоять! — велит Сергей, перетаскивает в денник пару охапок сена, устраивает на нем Искору, накрывает поверх простыни ее же рубахой. Шелковой, однако.
— Стереги, — велит он Мару.
Теперь жеребец никого, кроме Сергея, к ней не подпустит.
Не хватало еще, чтоб девушку кто-нибудь из конюхов разбудил.
Помыться второй раз сил уже не хватает. Состояние — будто через два хольмганга прошел. С победой.
Собственно, так и есть.
Поднявшись наверх, Сергей падает на кровать рядом с Колхульдой…
Нет, думать о том, что произошло, он будет завтра. Сейчас — спать.
И мгновенно отрубается.
Глава 3
Глава третья.…И схватки дневные
Эту ночь следовало… обдумать.
Но… не хотелось.
