Проклятье! Пусть вороны вырвут Бьёрнов змеиный язык! Дед во сне явился… Как же! Бьёрну не понравилось, что он, Хрольв, не признал его старшинство! Как же! Конунг свеев! Если бы отец Хрольва был конунгом свеев и оставил ему страну в наследство, Хрольву не пришлось бы доказывать, что он достоин. Любой, кто взглянул бы на сына Рёнгвальда, сразу это понял бы. Иначе зачем боги сделали Хрольва таким могучим?
Чума на голову этого Бьёрна! Хрольву очень хотелось догнать бывшего союзника и воздать по заслугам: вызвать и убить.
Жаль, не удастся. Потребуй Хрольв хольмганга, хускарлы этого не допустят. И что тогда? Биться хирдом на хирд на радость франкам?
Хрольв поскреб бороду. Потом затылок. Потом снова бороду. Попросил у богов совета. Тоже не помогло. Боги не прислали ни одной радующей мысли.
Или все-таки последовать за Бьёрном? Если этот Шартр и впрямь так богат, то, наверное, и стены у него хороши. Осада затянется, может, и подмога к франкам подоспеет… Это сейчас Бьёрн может хорохориться и заявлять, что это «дело семейное», а когда его прижмут, от помощи вряд ли откажется.
А если город дастся ему легко, то почему бы не напомнить хирдманам Бьёрна, что неподалеку есть куда более богатый Париж? Это Бьёрну нужна в первую очередь слава, а что нужно его бойцам? Вот что нужно, например, Гейру, который стоит перед ним и никуда не торопится? Почему он здесь, а не с Бьёрном?
— Я тебя услышал, — сказал Хрольв. — Благодарю.
— Не благодари, — качнул головой Седое Перо.
— Я здесь потому, что хочу быть с тобой, а не с Бьёрном. Если конунг хочет повторить подвиг деда, это его право. Слава — это хорошо. Я не против славы. Но зачем мне слава без добычи, а сдается мне, Бьёрн Железнобокий уже выгреб из Шартра все золото, которое там накопилось. Ты возьмешь меня в хирд, Хрольв Рёнгвальдсон?
— Беру, — подтвердил Пешеход. Боги не забыли о нем. И устами этого хольда дали свой совет. — Иди к Стевниру и скажи ему, что ты теперь с нами, хольд Гейр.
Седое Перо кивнул, поднялся и ушел.
Он получил, что хотел, и теперь самое время держаться от рассерженного великана подальше.
Хрольв несколько раз сжал и разжал кулаки. Поглядел на небо. Потом на опустевшую франкскую деревню на берегу. Решение было принято. Но легче не стало. Хрольву по-прежнему хотелось убивать. Сжигать, крушить, рубить на куски…
Но это ни на шаг не приблизило бы его к цели. Ему нужны люди Бьёрна. Их надо вернуть. И Хрольв это сделает.
