Он часто так пропадает в последние недели…
Женщина нахмурилась и сильнее сжала ладонь на черной рукояти веера, но спустя мгновение взмахом руки отогнала от себя все горестные мысли. Аккуратно приподняв подол элегантного, темно-фиолетового платья она величественно прошествовала к дверям, где дворецкий накинул на ее плечи роскошное меховое манто. Мех блестел в свете множества свечей, что горели в тяжелых, позолоченных люстрах.
На сей раз нам подали настоящий экипаж. Не жалкую двуколку, на которой я сегодня каталась.
От дверей до дверей нас сопроводили слуги, они же помогли подняться по приставной лестнице, и вот я уже опустилась на сиденье с бархатной обивкой и тайком потрогала шелковую, мягкую ткань. Экипаж шел мягко даже по булыжной мостовой, даже когда колеса попадали в ямки и сталкивались с неровностями дороги, нас внутри не подбрасывало."
"Я не смогла сдержать усмешку. А все же катание с лихим извозчиком в двуколке мне понравилось больше, чем эта чванливая, размеренная поездка.
Чуть отодвинув занавеску, я посмотрела в окно. И удивилась шумному, яркому — для середины девятнадцатого века — городу. Мы ехали где-то в центральной части, и я видела гуляющих по бульварам людей. Нас обгоняли другие экипажи: дворянство спешило на балы, приемы и в театры. Бесконечная цепь карет тянулась мимо, и вскоре я поняла, в связи с чем возник такой ажиотаж: за окном мелькнул Большой театр, и меня словно током слегка кольнуло. Я увидела знакомое здание сквозь года, десятилетия.
Сквозь целый век!
Пройдут эпохи, сменятся правительства, судьба страны перевернется множество раз, а Большой театр по-прежнему будет стоять на том же самом месте, величественный и поражающий своей красотой. И также будет собираться очереди из желающих его посетить, также каждое представление будет вызывать невиданный ажиотаж и заканчиваться громом аплодисментов...
— Неужели ты доросла до театров, Варвара?
Сухой голос Киры Кирилловны разом разрушил все волшебство.
Я досадливо поморщилась, отодвинулась от окна и вновь откинулась на сиденье, сжав в руках веер. Тетушка поджала губы, и я сделала то же самое.
В таком молчании мы и доехали до особняка, в котором располагался салон Долли Голицыной. Иными словами, до места, где аристократы встречались и выпивали, и сплетничали под предлогом обсуждения литературы.
Лакеи в черных ливреях встретили нас возле кареты и проводили к дому через освещенный, густой сад.
