Твой отвратительный характер в прошлом станет для меня карт-бланшем в настоящем. Никто не удивляется поведению невоспитанной, вздорной девицы
Но внезапно мне сделалось уже не весело, а грустно. До какой же степени всем было наплевать на молоденькую княжну? Неудивительно, что девочка так рано и так плохо закончила свою недолгую жизни…
Краем глаза я поймала быстрый, но острый взгляд Сони. Я почти слышала, как крутились шестеренке в ее хорошенькой головке. Сопоставляла Варвару, которая бодро препиралась с извозчиком и вела себя вполне нормально, и меня теперешнюю, ломавшую комедию перед теткой.
"
"— Княжна Разумовская ездила одна в пролетке, — Кира Кирилловна продолжала задыхаться от ужаса. Она прижала к груди руки со сложенным веером и закатила глаза. — Какой позор, какой страшный позор… Девочка, бедный твой папенька, ты его совсем не щадишь…
Под эти — не постесняюсь сильного слова — завывания мы вошли в дом. Когда слуги покинули нас, разойдясь по делам, весь флер театральщины разом слетел с лица Киры Кирилловны.
Я оказалась к такому не готова и даже вздрогнула от неожиданности, ведь тетушка из бальзаковской женщины вдруг превратилась в хищную акулу. Прекратились и упования на Господа, и жалобы, и всхлипы, и обмахивания веером. Перед кем же она ломала эту комедию? Перед слугами?..
— Где ты была, Варвара? — спросила она меня сухим, строгим голосом.
С такой Кирой Кирилловной беседовать было гораздо сложнее, чем с той, что встретила нас в саду.
— Я же уже сказала, тетушка. Я гуляла, — я поморгала глазами, решив, что карту глупой Вареньки Разумовской я буду разыгрывать до победного конца.
Она долго и пристально смотрела на меня, словно пыталась что-то отыскать во взгляде, пока с досадой не сдалась. Ведь я продолжала доверчиво и наивно хлопать ресницами и теребить в ладонях край темной, атласной юбки.
— Вот что, Варвара, — сказала она, поджав губы. — Раз ты такие вещи отчебучиваешь, оставлять тебя дома одну я больше никак не могу. Пока мой брат не вернется, я отвечаю за твое благополучие.
Контролировать тебя на расстоянии нет никакой возможности, посему отныне мы будем всюду ходить вдвоем.
Внутренне я взвыла, снаружи постаралась сохранить на лице скучающее, незаинтересованное выражение. Нельзя показать Кире Кирилловне, что она попала прямо в цель. Нельзя, иначе она продолжит туда бить.
— Так что будь готова к восьми вечера, дорогуша. Мы поедем в салон Долли Тизенгаузен. Даст Бог, и с женихом там свидишься.
Глава 9. Даст Бог, и с женихом там свидишься.
