***
В своей голове я передразнила Киру Кирилловну писклявым, сюсюкающим голосом. Так разозлилась на нее из-за этой дурацкой фразы, небрежно брошенной, что даже к вечернему чаю не стала спускаться. Просидела в спальне до момента, как пора была уже выходить.
Но не поела я напрасно. Стоило перекусить перед длинным, тягостным вечером.
Тетушка прислала свою камеристку, и вместе с Соней в четыре руки они колдовали над платьем и прической. Чулки, панталоны, нижняя рубашка и остроугольный лиф поверх нее.
Корсет и кринолин, нижняя юбка и лишь после множества этих слоев наступал черед платья.
Быть может мне следовало заняться реформированием женской моды? Это же было настоящим издевательством! Вся эта тяжелая ткань, эти удушающие оковы корсета, этот неудобный кринолин, в котором невозможно было толком ходить.
Нерадостная роль была уготована женщине: хрупким украшением скользить по комнате, потому что быстро шагать было невозможно из-за кринолина и корсета.
Уверена, многие барышни падали в обмороки вовсе не из-за избытка чувств или неразделенной любви, а банально из-за недостатка кислорода.
А вот платье… платье, которое мне подобрали, было чудо как хорошо. Шелковое, светло-коричневое, почти кремовое — словно мороженое крем-брюле. Рукава едва доходили до середины локтя, оставляя открытой почти всю руку, а вырез в районе груди был достаточно глубоким, чтобы показывать белоснежную кожу шеи и трогательно-острые ключицы.
![]()
Увидев свое отражение, я замерла у зеркала и долго не отходила, не то любуясь, не то привыкая к новой себе.
Идиллию нарушила камеристка, которая повернула меня на себя, словно куклу, и придирчиво оглядела со всех сторон.
— Pas mal, — проворковала она по-французски. Меж бровями у нее возник крошечный залом, и она тут же поспешила разгладить его большими пальцами.
«Недурно», — перевела я ее слова совершенно машинально.
Хорошо, что знания по иностранным языкам я не утратила.
В отличие от памяти прежней княжны.
Кира Кирилловна ждала меня в просторном холле. Я не успела спуститься по лестнице, когда она огорошила меня вопросом.
— Где твой брат? Его камердинер сказал, Серж уехал еще в обед.
Планирует покушение на своего отца. А, может, и еще на кого-то — один Бог знает.
Я мрачно хмыкнула про себе и пожала плечами, вслух сказав совсем иное.
— Не знаю.
