За окном давно сгустились сумерки, и спальню освещал лишь свет нескольких свечей в канделябре, который я перенесла на туалетный столик возле кровати.
Князь сбился с шага, когда увидел меня, и прикипел жадным взглядом. Ну, конечно. Он ведь привык ко мне, закованной в корсеты, перчатки, кринолины, десятки слоев одежды. А здесь — лишь халат, из-под полы которого виднелся подол ночной рубашки. Еще и волосы заплетены в слабую, чуть растрепавшуюся косу, переброшенную на правое плечо.
Он же был полностью одет, словно мы покинули столовую лишь несколько минут назад.
Сглотнув, он отвел от меня взгляд.
— Князь, я не...
— Вы могли бы называть меня Георгием, когда мы наедине. Если желаете, — он прервал меня.
— Пожалуй, я могла бы начать с Георгия Александровича.
— Благодарю, Варвара... Алексеевна, — он мягко усмехнулся.
И вновь его взгляд скользнул по мне, задержавшись на растрепанной прическе. Я видела, как дернулся его кадык прямо над высоким, жестким воротником белоснежной, накрахмаленной рубашки.
Мне вдруг сделалось жарко, но я еще плотнее запахнула халат. Я жадно глотнула воздуха и облизала пересохшие губы, собираясь вновь заговорить и поставить точку, но князь опять меня перебил.
— Никогда не думал, что буду это делать... — как-то растерянно сказал он и шагнул вперед, ближе ко мне.
Я машинально отскочила в сторону, и его губы скривились в жесткой усмешке. Георгий подошел к кровати и достал из кармана маленький перочинный нож. Быстро полоснув лезвием по большому пальцу, он дождался появления крови и оставил несколько пятен на белоснежной простыни.
Я стояла позади него и видела, как сильно напряжены были его плечи. Фрак натянулся на лопатках так, что казалось, вот-вот разойдется по швам. Челюсть плотно сжата, губы сведены в тонкую нить.
— Мы никогда не будем говорить об этом, — повернувшись ко мне лицом, глухо сказал князь и, даже не взглянув, прошел мимо к двери.
Он тихо прикрыл ее, и я не знаю, какая сила бросила меня вперед, и я припала ухом к прохладному дереву.
Несколько секунд все было тихо, а потом донесся приглушенный звук удара. Один и тотчас второй. Сердце у меня колотилось быстро-быстро, как после бега. Прижавшись к двери спиной, я взглянула на кровать, на два небольших алых пятна.
Он сделал это для слуг, поняла я. Которые придут завтра рано утром убирать постельное белье. Ни у кого не должно быть сомнений, что наш барк консумирован. Ведь в таком случае его можно было бы с легкостью расторгнуть.
