Все было бы гораздо проще между нами, если бы мы были к друг другу полностью равнодушны...
Утром Соня разбудила меня довольно рано. Я тайком проследила за лицами девушек, которые пришли вместе с ней, чтобы прибраться, и заметила их тайные переглядывания, когда они снимали с кровати простынь. Что ж, любопытство прислуги было удовлетворено.
Какое счастье, что я оказалась в середине девятнадцатого века, а не в семнадцатом, и окровавленное постельное белье уже не вывешивают на всеобщее обозрение на заборе.
— Барышня, ой, то есть, барыня, — торопливо поправилась Соня, взявшись за расческу, и я поморщилась.
Барыня звучало ужасно грубо. Словно я дородная помещица, владеющая тысячей крепостных душ.
— Никакой барыни, — произнесла я, поймав в зеркале ее взгляд.
— Простите, Ваше сиятельство, — пробормотала она. — Я сказать хотела, что уже кучу визиток принесли, а еще вас посетители ждут...
— Какие посетители?! — я резко повернулась к ней.
Конечно, я сразу представила самое плохое: очередных офицеров из Третьего отделения или кого-то еще хуже.
— Говорят, дальние родственники Их сиятельства князя Хованского, — поспешно пояснила Соня. И добавила презрительно. — Денег, небось, просить пришли. По случаю свадьбы.
— А где сам князь? — растерянно спросила я.
— Ой, дворник сказал, что под утро, в шестом часу посыльный прибежал, с запиской для князя. Со службы, стало быть. Их сиятельство уехал тотчас, даже не покушал!
Голова у меня шла кругом. Слишком много информации я получила за несколько минут, как проснулась.
— Значит, так, — я решительно посмотрела на Соню. — Умываться, одеваться. Потом подать чай в малую гостиную или куда-угодно, но не в столовую. И пригласить туда незваных гостей.
— Конечно, конечно, княгиня, — закивала Соня, довольно улыбнувшись.
Первый день после свадьбы выдался ужасным.
Оказалось, что Соня ничуть не преуменьшила количество записок и визиток, которые доставили в особняк уже к девяти утра. Новости о нашем венчании распространились по Москве со скоростью урагана.
Всем было любопытно, всем хотелось собрать как можно больше слухов, так что тон у тех записок, которые я успела прочитать, был самый разный. От насмешливого до приторного, от радостного до пеняющего.
Я решила, что отложу это на потом, и отправилась встречаться с родственниками князя, которых оказалось удивительно много. И которые — а вот это уже не удивительно — оказались князю никакими не родственниками. По крайней мере, не близкими.
