Он сам отдавал приказы, сам подбадривал тех, кто сражался бок о бок с ним. Он осип от крика, горло драла тысяча иголок, но его воины, его люди знали, что их князь жив. Что он не сломлен. Что битва — какой бы тяжелой и безнадежной она ни казалась — еще не окончена.
Перед глазами Ярослава мелькали фигуры врагов — размазанные, словно в тумане. Он отбивал удары, едва успевая уклоняться, и порой лишь чутье спасала его от гибели. Или от еще одного ранения.
Но мысли его были не здесь, не среди кричащей толпы."
"Он искал глазами Крутояра.
«Где он»? — пульсировала в голове одна-единственная мысль, острыми краями впиваясь в сознание. Его сын, его кровь, его наследник.
Крик приближающегося врага вырвал его из раздумий. Ярослав развернулся, встретил удар, ощутил, как меч врага скользит по его клинку. Усталость делала движения тяжелыми и неповоротливыми. Он замахнулся и, вложив последние силы, отбросил нападавшего прочь.
Обтирая лоб рукавом, Ярослав осмотрелся по сторонам. Шум сражения сливался в далекий гул — он почти перестал различать отдельные звуки.
Ноги вязли в грязи, смешанной с кровью.
Он обернулся, услышав тяжелый стук. Сквозь рев битвы донесся глухой, низкий скрежет. Князь вскинул голову, и сердце заколотилось в груди.
— Ворота, — выдохнул он, едва веря своим глазам.
Медленно распахивались массивные створки.
— Ворота! — заорал он во всю мощь глотки. — Ворота!
Шум битвы на мгновение замер, чтобы тут же взорваться новым взрывом криков и звона стали.
Впереди Ярослав увидел воинов из своей дружины, что уже мчалась к стенам детинца.
Они воодушевленно вторили его крику, вскидывали над головами мечи. Дружина ревела, словно единое существо. Те, кто мгновение назад едва держались на ногах от усталости и боли, теперь бросались вперед с такой силой, будто и не было этих бесконечных часов под стрелами и клинками.
Враги отступали к стенам детинца, поддаваясь натиску войска Ярослава.
— Княже! Княже! — кто-то окликнул его, подвел чужого коня, лишившегося хозяина, и он вскочил в седло и стиснул поводья, вихрем промчавшись мимо своих и чужих.
— Вперед, вперед! — кричал он, раз за разом вскидывая меч, и вскоре услышал за спиной оглушающий топот копыт.
Со стен детинца продолжали сыпаться стрелы и камни, но из-за сумятицы, охватившей людей внизу, лучники не понимали, в кого они целятся, в кого стреляют. В своих ли, в чужих ли.
Ярослав сжимал поводья так крепко, что суставы пальцев побелели. Он влетел в ворота, словно вихрь.
