Он, сызмальства привыкший к суровым степным ветрам и тяжелым зимам, чувствовал себя нынче почти как дома.
— Вот-вот, — заговорили ему в поддержку. — Не станем же вечно друг друга ждать. Да и князь не велел никого за собой посылать. Еще в тереме сказал!
— Да сколько ждать-то можно⁈ Того и гляди, Рюрик первым налетит, — откликнулись другие.
— Напрасно мы столь загодя выступили, — буркнул Будимир. — Стоим здесь, как посмешище, ни туда, ни сюда.
Чеслава с осуждением покосилась на него, но вслух возразить не посмела.
Все же князь назвал его своим воеводой. А она оставалась простым кметем, хоть и высоко стояла в гриднице.
— Ну, разнылись, — а вот черноводский воевода Буривой оставался спокоен.
И этим самую малость злил Чеславу, ведь выходило, что мыслями они были схожи.
— Ну, разнылись, — сказал он. — Али бывало такое прежде, что ваш князь слова своего не держал?"
"Сошлись на том, что нет, прежде такого не случалось, потому и нынче стоит прикусить языки, запастить терпением и ждать. Не назад же им поворачивать!
— Погоди, воительница, — Буривой некстати окликнул Чеславу, когда она намеревалась незаметно ускользнуть от костра.
В дальнем углу лагеря поджидал ее Вячко.
Заскрипев зубами, она остановилась и дождалась, пока мужчина ее догонит.
— Хороша ты бегать, — сказал он, поравнявшись с ней.
Чеслава промолчала и ускорила шаг. Но воевода, здоровенный словно медведь, единожды ее настигнув, больше отставать не собирался.
— Сама-то как мыслишь? — спросил он, словно не замечал ее нежелания вести беседу.
— О чем? — искренне подивилась воительница, никак не ждавшая его вопроса.
— О том, о чем говорили. Про князя Ярослава.
— Никак не мыслю, — Чеслава пожала плечами. — Не моего ума дело. И делать нам ничего не остается, кроме как ждать. Ярослав Мстиславич так приказал.
Буривой хмыкнул и огладил густую бороду. От его взгляда ей сделалось не по себе, как и всякий раз, когда воевода на нее смотрел. И приметил ведь, что не по нраву ей, когда стоят со стороны глаза, скрытого повязкой. Теперь всякий раз по другую руку от нее оказывался.
Чтобы видеть его могла.
Чеславу это отчего-то злило.
— Экая ты разумница, — пробасил воевода довольно.
Вспыхнувший на щеках румянец воительница сама себе объяснила легким морозцем, который опустился на землю ближе к вечеру.
— Как девчушка твоя? — Буривой все не унимался, и Чеслава недовольно клацнула зубами. — С кем оставила?
Лагерь был огромным. До места, где лежали ее вещи, где ждал Вячко, идти было еще далеко.
