Ее ноги, будто сами собой, несли ее вперед по узкой тропинке, и она не замечала ничего вокруг. Ее прерывистое дыхание и стук сердца заглушали все остальное.
Но даже когда Яромира скрылась от взгляда конунга, ее образ, ее дыхание, ее дрожащие руки остались с ним. Харальд неподвижно стоял на месте, сжимая воздух там, где только что были ее ладони. Он молча смотрел, как она исчезает в темноте, скрываясь среди деревянных построек. Тишина поселения казалась гулкой, а воздух пропитался ее запахом — так пахла весна.
Яромира добежала до Длинного дома и забилась в свой привычный угол, отгородившись ото всех занавеской.
Она хотела спрятаться от самой себя, от того, что зародилось в ее сердце в тот момент, когда его руки сомкнулись вокруг её пальцев. Только вот она, княжеская дочь, ведала, что от самой себя убежать у нее не выйдет. От взгляда Харальда, от его прикосновений, от собственных чувств.
Она обхватила себя руками, сдерживая дрожь, и всхлипнула снова, на этот раз от осознания: она не сможет больше не замечать того, что чувствует рядом с Харальдом.
Викинг, которого ей было впору ненавидеть, стал тем, кем ее мысли были полны до краев.
Харальд долго стоял на месте, вглядываясь в темноту. Он знал, что дроттнинг не вернется. Он и не ждал.
Но была мысль, что не давала ему покоя: в следующий раз он не сможет ее отпустить.
* * *Ранним утром первый драккар отплыл в Гардарики.
* * *— Ньёрд на нас гневается.
Гуннар, викинг, который дерзил конунгу еще на приветственном пиру в Длинном доме, щурился, смотря на небо вдали.
Темные, низкие облака парили над водной гладью, и море казалось таким же серым и же мрачным, как небо.
Надвигался шторм."
"— На тебя точно разгневается конунг, коли продолжишь нести эту дурь, — посулил ему Вигг.
Яромира нарочито отвернулась от них, стараясь никак не показать, что подслушивает разговор двух мужчин. Они стояли на палубе в нескольких шагах от скамьи, на которой она привычно заняла свое место в утро, когда они покинули недружелюбные северные земли. Минувшие два дня прошли спокойно, даже слишком.
Лишь порой до нее долетали шепотки, но она перестала обращать ни них внимание еще в Длинном доме.
Ивар пытался выжечь ее взглядом, но и к нему она привыкла.
И даже к гнетущей тишине между нею и конунгом.
Но первые зачатки шторма, который углядели еще утром, развязал многим языки. И разговоры стали острее, будто бы жестче. Яромира невольно ежилась порой, когда ловила на себе очередной взгляд, полный ненависти и неприятия.
