Заместо этого Яромира неприкаянно слонялась по берегу и окрестностям поселения, где жили люди Харальда, ловя на себе чужие, недобрые взгляды. И именно там, посреди старых, подгнивших лодок нашелся старик, который был к ней добр.
Ульвар, который когда-то ходил на боевых драккарах в походы, нынче был рыбаком. Он показал Яромире, что можно смастерить из ракушек, вдоволь валявшихся прямо под ногами на песке, и княжна смогла, наконец, занять руки.
Она засела за украшения. Скоро Харальд вернет ее родне, и Яромира решила, что сделает для матушки и сестер диковинные бусы из жемчужных, переливающихся на редком солнце ракушек.
Именно там, под навесом, примыкавшем к одинокой хижине старика Ульвара, она и подслушала его разговор с конунгом.
Яромира возвращалась с берега, прижимая к груди горсть разноцветных раковин, когда увидела Харальда и кормщика Олафа, стремительно шагавших к хижине.
— … нельзя поделать? — вскоре до нее донесся раздраженный голос конунга.
— … уйдет время… залатать пробоину… — а вот старик говорил гораздо тише, и она не слышала и половины.
Не особо таясь, она прошла еще несколько шагов, подойдя к хижине вплотную. Харальд и кормщик Олаф с нахмуренными, озабоченными лицами стояли рядом со стариком Ульваром. Все втроем они смотрели в сторону берега, где медленно покачивались на волнах два боевых драккара.
— Уверен ли ты? — спросил конунг.
— Ты сам попросил меня посмотреть, — Ульвар развел руками. — Я нашел слабое место и сказал тебе.
Ты можешь выйти на нем в море, и он удержится на плаву, но пойдет ко дну в первой же битве.
С Харальдом он говорил спокойно и прямо, ничуть не опасаясь его гнева.
— Локи его задери! — выругался конунг и с размаху ударил кулаком о свою раскрытую ладонь. — Как это проглядели мои люди⁈
— Они неоперившиеся птенцы, — по-стариковски желчно усмехнулся Ульвар. — Не ходи на нем, Харальд. Оставь на берегу. Обожди, пока подлатаем.
— Я вернулся за вторым драккаром.
В Гардарики мне понадобятся оба.
— Тогда иди на одном, — кормщик Олаф прищурился, глядя на берег. — А я останусь. И догоню тебя, как только драккар будет готов.
Харальд поглядел на кормщика и огладил короткую, светлую бороду. Выглядел он так, словно толком не спал ни одного дня за последнюю седмицу.
— Боги наказали меня за гордыню, — он вздохнул. — Не нужно было сжигать драккар Трувора. Ньёрд не принял мою жертву.
