Крепилась, изо всех сил старалась никому не показывать своего страха, потому что знала, что тогда ее загрызут, но боялась.
А что будет в тереме, который викинги величали Длинным домом? У конунга есть семья. Верно, есть жена или невеста. Дети… Его не будет рядом, и Яромира останется одна.
Взгляды, которые порой бросал на нее Ивар, вонзались в кожу раскаленными щипцами. Она вскидывала голову, но внутри все дрожало и сжималось от страха, и тогда княжна посильнее стискивала рукоять кинжала. Он единственный вселял в нее немного спокойствия и уверенности.
В последний вечер накануне возвращения племянник Харальда, Ивар, добавил Яромире причин себя опасаться.
Как и многие дни до этого, они скребли ложками, расправляясь с рыбной похлебкой, когда Ивар откинул в сторону миску с остатками бульона, который пролился на палубу.
— Невыносимо жрать, — пожаловался он недовольно. — Склизкая бурда.
Яромира прикусила губу. Даже помыслить было страшно, как поступил бы ее отец, посмей кто из дружины такое вытворять.
Но Ивар был Харальду родным по крови.
И многое ему сходило с рук.
— Сиди голодным, коли так, — конунг все же смог осадить зарвавшегося племянника. Хватило одного лишь взгляда, и Ивар клацнул зубами, но рот закрыл.
Впрочем, ненадолго.
Когда конунг перебрался на второй, захваченный во время битвы корабль, на котором находились взятые в плен воины, Ивар вновь заговорил.
— Твердая рыба, и то была лучше, чем эти помои, — пробормотал он.
Но не слишком громко.
Яромира перехватила осуждающий, недовольный взгляд Олафа, направленный на него.
Вот была бы удача, коли Харальд оставил бы племянника на берегу на этот раз. На корабле было бы тише и спокойнее.
Уже после, когда Яромира готовилась к ночлегу, она уловила тихие, крадущиеся шаги. Но доски не скрипели лишь под сапогами конунга, и потому она услышала, как Ивар приблизился к ней со спины, и успела не только обернуться, встретившись с ним лицом, но и поудобнее перехватила нож.
— На берегу ты будешь сама за себя. Никому не будет до тебя дела.
Ни дяде, ни старику Олафу. Никому, — выплюнул Ивар презрительно.
— Я не рабыня, которую привезли из набега, — Яромира вскинула пушистые брови. — Я нужна конунгу для обмена с моим отцом.
— Этот союз нужен только дяде, — его голос стал похожим на шипение змеи. — Знаешь, сколько найдется тех, кто с наслаждением перережет тебе горло, если это поможет держаться подальше от грязных русов? Ты не нужна. Как не нужен и твой отец, и этот союз… и дядя очень скоро это поймет.
