Княжна сперва нахмурилась, не понимая, куда он клонил, но после ее лицо разгладилось. Несколько дней прошло, как она врачевала ранения самого конунга и его дружинников. Верно, они заживали неплохо. Всяко лучше, чем промывать их жгучей соленой водой.
— Повязки чистые, без гноя.
— Но не твои… — вырвалось у нее раньше, чем Яромира успела даже подумать!
Захотелось поспешно зажать ладонями рот и вернуть глупые слова их глупой хозяйке. Судя по залегшей меж бровями складке на лице Харальда, ему они тоже не пришлись по нраву.
Да, она подглядывала тайком за конунгом и примечала, что тот, не жалея себя, вольно и невольно заставлял края раны расходиться, и на его рубахе на спине багряная полоса уже, верно, въелась в полотнище навечно.
Только вот об этом северному конунгу ведать не следовало!
Яромира поджала губы и сердито тряхнула головой. Харальд молчал, ничего не спрашивая. Ей бы у него поучиться…
— Ты не подмешала ничего дурного в свой ведовской отвар.
У нее невольно вырвался вздох облегчения, когда мужчина продолжил то говорить, что намеревался сказать изначально.
Его слова вызвали у нее слабую тень улыбки. Как бы она могла что-то подмешать? Даже если бы и хотела? Мужчины не сводили с нее взглядов, когда она набирала сушеные травы из мешочков и смешивала их.
— Если я дам тебе нож, дроттнинг, обещаешь ты, что не сотворишь с ним ничего дурного?
Харальд окинул ее требовательным взглядом от макушки до пят, и Яромира неуютно заерзала. Она подумала об Иваре. Он пытался ее задушить, и она смогла тогда отбиться… но кто поручится, что ей повезет во второй раз?
— Твой племянник, — хрипло выдохнула она.
Мысли путались под его взглядом. Казалось, он видел ее насквозь.
Харальд нахмурился.
— Ивар больше не посмеет тебя тронуть.
Невольно Яромира закусила губу. Она не сомневалась в слове конунга. Она сомневалась, что Ивар, у которого разве что пена ртом не шла при виде ее, этому слову подчинится. Она не стала говорить о таком вслух. Знала, что крутому нравом Харальду не придется по сердцу.
Усмирил же он как-то Ивара за трапезой.
Да и приказал тому пересесть на весла подальше от укромного уголка княжны. Теперь тот мог лишь кидать на нее взгляды, полные лютой злобы. А вот заговаривать уже не получалось."
"Когда она очнулась от своих размышлений, то увидела прямо перед глазами нож. Харальд протягивал его ей рукоятью вперед. Острие целило ему в грудь. Сталь отливала багряным в закатных лучах солнца.
— Тебя учили с ним обращаться? — насмешливо спросил конунг.
