Возможно, потому что он унизил меня, хотя отчасти я сама признавала: это было заслуженно."
"Его глаза метали молнии, обжигая кожу всюду, куда он смотрел. Мои щеки расцвели румянцем, и это задело меня за живое, потому что Трент был почти вдвое старше и строжайше под запретом. Я и без того почувствовала себя соплячкой, попавшись на месте преступления. Не хватало еще ощутить, как напрягаются бедра оттого, что его пальцы впились в запястья, будто он хотел рассечь их и вытащить вены.
– И что ты будешь делать? Ударишь меня?
Я вздернула подбородок вверх, выражая открытое неповиновение взглядом, голосом и позой.
Его мать была белой женщиной, значит, отец у него чернокожий или мулат. Трент был высоким, смуглым мужчиной с крепким телосложением. Темные волосы были коротко подстрижены на манер морского пехотинца. На нем были угольно-черные брюки свободного кроя, белая рубашка и винтажные часы Rolex. Великолепный ублюдок. Сногсшибательный, заносчивый подлец.
– Два.
– Ты уже десять минут считаешь от пяти до одного, умник, – констатировала я, подняв бровь.
В ответ он растянул губы в такой дьявольской улыбке, что готова была поклясться, казалось, будто у него виднелись клыки. Трент стремительно отпустил мои руки, точно обжегшись. Я тотчас принялась потирать запястье ладонью. Возвышаясь надо мной словно тень, мужчина закончил обратный отсчет и прорычал:
– Один.
Мы уставились друг на друга: я в ужасе, а он с явным изумлением. Пульс резко подскочил, и я задумалась, как его биение выглядело изнутри. Не полопались ли у меня сосуды в сердце под натиском крови и адреналина.
Трент мучительно медленно поднял руку и стянул с моей головы капюшон. Копна светлых волнистых волос ниспала мне до талии. Я ощутила себя настолько беззащитной перед ним, что по спине побежали мурашки. Мужчина лениво изучал меня взглядом, будто я была товаром на полке грошового магазинчика, о покупке которого он размышлял. Я была привлекательной девушкой, что в равной мере тешило и огорчало моих родителей. Но Трент был взрослым мужчиной, а я выпускницей старшей школы, по крайней мере, еще два месяца.
Мне было известно: богатые мужчины предпочитали молоденьких девушек, но редко прельщались подростками.
Я первой нарушила затянувшееся молчание:
– И что теперь?
– Теперь я буду ждать. – Он едва не погладил меня по щеке – едва, – отчего у меня затрепетали веки, а сердце сделало сальто в груди, заставив почувствовать себя младше и вместе с тем старше своих лет.
– Ждать? – нахмурилась я.
