– Ждать чего?
– Удобного случая использовать рычаг давления на тебя, Эди Ван Дер Зи.
Он знал мое имя. И без того удивительно, что, лишь раз издали увидев меня на вечеринке у друга несколько недель назад, он узнал во мне дочь Джордана. Но это… было уже странным образом волнительно. С чего бы Тренту Рексроту знать мое имя, если только он его не спрашивал? Отец не стал бы говорить обо мне на работе, это неоспоримо. Джордан старался игнорировать факт моего существования при любой возможности.
– Что тебе вообще может быть от меня нужно?
Я недоверчиво наморщила нос.
Трент был влиятельным магнатом тридцати с лишним лет и был настолько вне моего круга, что круги наши даже не соприкасались. И дело тут не в излишней самокритике. Таков мой выбор. Я могла быть богатой – ему под стать. Поправка: теоретически я была в пятьдесят раз богаче его. Весь мир лежал у моих ног, но я, к большому недоумению отца, решила отбросить его в сторону.
Однако Трент Рексрот об этом не знал. Он не знал ничего.
От его прикосновений и пристального взгляда я почувствовала себя невероятно живой.
Рексрот наклонился ко мне, прижался губами, созданными для поэзии, греха и удовольствия, к коже возле моего уха и с улыбкой пробормотал:
– Мне нужно держать твоего отца на коротком поводке. Поздравляю, ты только что опустилась до уровня потенциальной жертвы.
Он отстранился и повел меня к машине, сжав рукой за шею, как дикое животное, которое нужно приручить. А я могла думать лишь о том, что моя жизнь в этот момент стала еще сложнее.
Трент постучал по крыше моей «Ауди», опустил солнцезащитные очки с глаз и улыбнулся мне в открытое окно.
– Осторожней за рулем.
– Иди в задницу! – Трясущимися руками я пыталась снять машину с ручника.
– Да ни за что на свете, деточка. Не стоит из-за тебя мотать тюремный срок.
Мне уже исполнилось восемнадцать, но едва ли это что-то меняло. Я еле сдержалась от того, чтобы плюнуть ему в лицо, а он вдруг порылся в сумке матери и бросил мне в машину нечто маленькое и твердое.
– На дорожку. И дам тебе дружеский совет: не трогай чужие сумки и карманы. Не все люди такие милые, как я.
Он не был милым. Он был самым настоящим ублюдком. Но не успела я сформулировать ответную колкость, как он развернулся и ушел, оставив за собой шлейф одурманивающего аромата и вереницу заинтересованных женщин. Возмущенная и оторопелая от его последнего замечания, я рассмотрела, что он бросил мне на колени.
Батончик «Сникерс».
