Иными словами, он велел успокоиться, обращаясь со мной, как с ребенком. Объектом насмешки."
"С набережной я поехала прямиком на пляж Тобаго с целью занять у Бэйна немного денег на следующий месяц. Я была слишком растеряна, чтобы срочно срубить наличные, напав на очередного лоха.
Но этот день принес перемены и каким-то неведомым образом повернул мою жизнь в направлении, о котором я и помыслить не могла.
В этот день я поняла, что ненавидела Трента Рексрота.
Внесла его в черный список без права на помилование.
А еще осознала, что все еще могла почувствовать себя живой в правильных руках.
Как жаль, что руки эти были совсем не подходящими.
Глава 1
Трент
Она – лабиринт, из которого не выбраться.
Легкая, размеренная вибрация. Она рядом, но едва ощутимо.
Я люблю ее так сильно, что порой ненавижу.
И мне страшно до ужаса, так как в глубине души я знаю, кто она.
Неразрешимая головоломка.
И я знаю, кто я.
Дурак, который пытается ее решить.
Любой ценой.
– Что ты чувствовал, когда писал эти строки?
Соня держала в руках лист бумаги с пятном от виски, словно гребаного новорожденного, и смотрела на меня блестящими от слез глазами.
На сегодняшнем сеансе уровень драмы зашкаливал. Ее голос звучал еле слышно, и я понимал, чего она добивалась. Прорыва. Решающего момента. Ключевой сцены в голливудском фильме, после которой все меняется. Странноватая девчонка избавляется от комплексов, ее отец осознает, каким бесчувственным козлом он был, они прорабатывают свои эмоции, бла-бла, дайте пачку салфеток, бла-бла-бла.
Я потер лицо ладонью и покосился на часы.
– Я писал их, когда нажрался в хлам, так что, скорее всего, чувствовал то, как хочу умять бургер, чтобы ослабить действие алкоголя, – констатировал я невозмутимым тоном.
Я был не особо разговорчив, что, черт возьми, не удивительно, – неспроста меня прозвали Мьютом[4].Если я и разговаривал с кем-то, то только с Соней, которая знала мои личные границы, с Луной, которая их напрочь игнорировала, или с самим собой.
– И часто ты напиваешься?
Разочарование. Вот что было написано у Сони на лице. Ей удавалось обуздать большинство своих эмоций, но я видел их под толстыми слоями макияжа и профессионализма.
– Нет, хотя тебя это вообще не касается.
В комнате повисла звенящая тишина. Я барабанил пальцами по экрану мобильника, пытаясь припомнить, отправил ли контракт корейцам. Стоило быть более любезным, учитывая, что моя четырехлетняя дочь сидела рядом и наблюдала наш диалог.
