"Глава 1
Тори
Анджело Риццо: 34. Виттория - Тори Романо: 23.
— Запомни мои слова, - говорит Джорджио. — К концу года я стану одним из боссов.
Я чуть не фыркнула. Слушать, как мой сводный брат рассказывает о том, как он важен в Коза Ностре, просто смешно.
Лишь в его снах.
Джорджио... ну, он самовлюбленный засранец. По-другому и не скажешь. Все знают, что в Коза Ностре есть только пять боссов - Риццо, Торризи, Витале, Ла Роза и Фалько. Эти пять семей управляют Нью-Йорком, и никто не смеет идти против них.
Джорджио только болтает, и однажды его убьют.
Девушка может надеяться.
Мгновенно на меня накатывает волна вины за то, что я пожелала смерти своему сводному брату.
Прости меня, отец.
После того как семь лет назад мои отец и мачеха погибли в автокатастрофе, Джорджио занял место папы в Коза Ностре. Это ударило в голову Джорджио, и жить с ним стало просто невыносимо.
Моя тетя с маминой стороны просила Джорджио позволить мне жить с ними, но он и слышать об этом не хотел. К сожалению, моя мама умерла от пневмонии, когда мне было три года, и тетя, дядя и кузина - единственные родные, которых мне пришлось оставить.
Мне было всего шестнадцать, но слово Джорджио было законом в нашей семье, и никто не смел идти против него. Теперь мне двадцать три, а я все еще привязана к этому ублюдку.
Подозреваю, что он держится за меня только для того, чтобы получить мою долю наследства, к которому у меня появится доступ, когда мне исполнится двадцать пять.
Он уже просадил больше половины своей доли, растратив ее на азартные игры, алкоголь и женщин.
Джорджио был идеальным пасынком для моего отца. Папа даже принял Джорджио как родного, так что я не могу винить папу за то, что он оставил его распоряжаться нашими финансами. Но даже я была потрясена, когда узнала, каким мерзким человеком на самом деле является Джорджио.
Четтина, мать Джорджио, и папа поженились через два года после смерти мамы. Мне было пять, а Джорджио - тринадцать, так что мы росли как брат и сестра.
Но в одночасье он превратился в другого человека.
Жестокого, эгоистичного и жадного.
Я не знаю, что буду делать, когда через два года мне исполнится двадцать пять, но Джорджио не получит от меня ни цента. Я надеюсь, что смогу обналичить свое наследство и сбежать куда-нибудь, где он не сможет меня найти.
Прочистив горло, я бормочу: — Извини. Я в туалет.
Джорджио смотрит на красивую женщину, которая только что вошла, и не обращает на меня никакого внимания, пока я встаю со стула.
